Счастье в условных единицах

28.11.2010 09:52

Когда растут доходы, только самые бедные сразу становятся счастливее. А когда стол накрыт, тут же хочется чего-то еще. Например, демократии, то есть уважения. Именно такая ситуация сейчас в России: рост ВВП сам по себе уже не делает граждан счастливее.

Когда счастье не проверить статистикой

Надеемся, уходящий год был для вас счастливым. Конечно, местами наблюдалось падение доходов, а временами — замедление экономического роста (до прискорбных 2,9% в третьем квартале), но такие мелочи не способны помешать счастью российских граждан.

Это с одной стороны. А с другой — никакой экономический рост не способен поднять им настроение. «Заелись»,— сказал бы какой-нибудь житель Центральноафриканской Республики, где и ВВП на душу населения ($445) в 30 раз ниже нашего ($13 764 на 2011 год, по данным МВФ), и счастья меньше на четверть (к примеру, по Happy Planet Index — 25,3 условной единицы против 34,5). Этот гипотетический африканец был бы не слишком далек от истины.

Статистический анализ показывает, что подушевой ВВП сильно влияет на счастье населения только в бедных странах. Насколько бедных, легко посчитать. Взяв за основу широко известный показатель Happy Planet Index (HPI, учитывает результаты социологических опросов, продолжительность жизни и ресурсоемкость потребления) и данные о ВВП на душу населения, «Деньги» убедились, что поначалу корреляция между ними довольно высока (см. график). Но она быстро исчезает, когда подушевой ВВП переваливает за $2,5 тыс. (или $4 тыс. c небольшим по паритету покупательной способности).

Не то чтоб мы были в этом деле первооткрывателями. Строго говоря, HPI (впервые рассчитан в 2006 году), как и другие индексы счастья, появился именно потому, что богатые страны достигли уровня, при котором их обитатели начинают сомневаться в материальных ценностях. После кризиса 2008-го создатели индексов получили дополнительное моральное преимущество: когда мировую финансовую систему трясет, самое время поговорить о вечном. Абсурдная, на наш взгляд, дискуссия на тему «Должен ли экономический рост быть целью экономической политики» разгорелась даже в Лондонской школе экономики.

Это довольно странно хотя бы потому, что Великобритания как раз из числа стран, где между ВВП и счастьем населения вновь можно обнаружить пусть практически незначимую, но все же положительную корреляцию. Не потому, конечно, положительную, что британцы такие бедные (речь идет о странах с ВВП на душу населения в интервале от $16 тыс. до $40 тыс., в самой Великобритании он составляет $38,5 тыс.). Скорее причина в том, что с ними все в порядке и рост ВВП — побочный продукт их самореализации в соответствии с капиталистическими ценностями. Впрочем, это только версия. Как версией является и то, что лишь развившаяся на фоне непомерно высокого потребления пресыщенность могла сделать несчастными обитателей двух богатейших стран — Катара и Люксембурга, где самый высокий в мире ВВП на душу населения (см. таблицу).

Но можно с уверенностью говорить, что в странах, уже вышедших из унизительной бедности, но еще не добившихся большого благосостояния, счастье определяется не ВВП, а чем-то другим. Здесь в целом зависимости нет никакой. Хотя, когда «Деньги» попросили директора аналитического департамента ИК «Регион» Валерия Вайсберга проверить эти выводы, выяснилась забавная подробность. Подсчитав скользящий коэффициент корреляции по всему массиву, наш собеседник подтвердил, что значимая положительная зависимость между счастьем и ВВП обнаруживается только в сравнительно небольшой группе беднейших стран. Зато находится также группа стран, где заметна корреляция отрицательная,— с подушевым ВВП от $9,5 тыс. до $14 тыс. В России он, напомним, чуть меньше $13,8 тыс.

Когда хочется чего-то неведомого

Полученный нами математический артефакт логически объясним. Выявленную группу замыкает несколько стран бывшего СССР, тогда как открывают ее — с несколько меньшими доходами — страны Латинской Америки, в которых жители необъяснимо счастливы при любом ВВП на душу населения. Во всяком случае, Мерт Йилдиз, выполнивший в свое время аналогичный анализ данных HPI-2006 для «Ренессанс Капитала», в своем отчете констатировал, что тамошний источник счастья с трудом поддается идентификации. Единственная выдвинутая им гипотеза — отсутствие политических конфликтов, однако при ближайшем рассмотрении политическую жизнь ни в Панаме, ни в Венесуэле спокойной не назовешь. Что не мешает их жителям докладывать социологам о своих положительных эмоциях — в опубликованном недавно опросе Gallup Панама уверенно опережает все страны мира, кроме Парагвая.

Вы можете, конечно, сказать что-то вроде: «Легко им быть счастливыми — в Панаме, с их-то климатом! А смогут ли они радоваться жизни при наших минус 25?» В этом соображении есть логика. Но в других странах с суровым климатом — Финляндии, Исландии, Норвегии — счастья гораздо больше (от 40 до 51 пункта по индексу HPI). Впрочем, гораздо больше и ВВП на душу населения — в 2—5 раз по сравнению с российским. А вот в Латвии, Литве и Эстонии, где и климат не слишком теплый, и показатели подушевого ВВП ($12,8—15,9 тыс.) относительно близки к российскому, счастья точно так же немного (34,6—34,9). И значит, в одной исходной посылке составители индексов счастья были не правы: при прочих равных (в частности, при равном климате) ВВП имеет значение.

Еще одна гипотеза напрашивается, если внимательней взглянуть на страны куда богаче и теплее России, но куда несчастней: скажем, Кувейт с ВВП на душу населения $46,1 тыс. и индексом счастья 27,1. Или Бахрейн — $23 тыс. и 26 пунктов по HPI. И хотя такие показатели можно объяснить методикой расчета индекса (стоимость счастья в пересчете на природные ресурсы здесь оказывается слишком высока), трудно не вспомнить, что в новостях из этих стран в последние полтора-два года нередко встречались выражения вроде «массовые беспорядки». И это заставляет думать, что корректировка на потребление ресурсов является оправданной. Купленного счастья мало, если нет свободы.

Автократия против пирамиды

Тут, конечно, начинается в чистом виде пирамида Маслоу: когда базовые потребности удовлетворены, людям хочется любви, уважения и т. д. вплоть до самореализации. Демократия в этой пирамиде находится не так уже далеко от основания: демократия — это уважение.

В переводе ценностей на ВВП на душу населения это, по выражению аналитика «Ренессанс Капитала» Чарльза Робертсона, означает, что, когда человек сыт, обеспечен жильем и задумывается о покупке машины, он начинает требовать политических прав (цитата из «The revolutionary nature of growth», 2011). Обобщив данные о смене режимов в странах мира за несколько десятилетий (в частности, в рамках проекта ЦРУ Polity IV), Робертсон констатировал, что при ВВП на душу населения выше $10 тыс. по паритету покупательной способности в ценах 2005 года демократия бессмертна. Главное — было бы чему умирать, потому что страны-экспортеры нефти с высокими доходами вообще к ней не очень склонны (хотя позже события показали, что от массовых акций оппозиции они не застрахованы). Но у России опять оказался свой путь: ей слишком далеко и до арабских доходов, и до западной демократии — случай беспрецедентный.

В этом не слишком богатом состоянии страна может застрять надолго: по достижении подушевым ВВП (по паритету, в ценах 2005 года) уровня $16 тыс. многие развивающиеся страны попадали в так называемую ловушку средних доходов. Когда возможности быстрого роста за счет более полного использования трудовых ресурсов и производственных мощностей исчерпаны, экономике надо перестраиваться на новый лад. РФ, по прогнозам, может достичь опасного порога к концу 2013 года. И тогда уж купить народу счастья за счет роста ВВП (и без того слабого) совершенно точно не выйдет. Тревожные признаки налицо: срок жизни увеличился, потребление выросло, но индекс HPI за последние три года не изменился ничуть.

Как бы снисходительно ни относиться к подобной занимательной статистике, она вовсе не противоречит выводам российских социологов, которые весь 2012 год твердили, что, простившись с угрозой абсолютной бедности (по подсчетам Независимого института социальной политики, с 1991 года реальные денежные доходы выросли на 46%), граждане начали предъявлять «запрос на институты». В первую очередь, конечно, на те, что обеспечивают «потребление значимых общественных благ: образование, здравоохранение, правопорядок и ЖКХ», уточнил по результатам проведенных фокус-групп Центр стратегических разработок. Но и это логично: правопорядок и ЖКХ — это как раз из числа базовых потребностей (жилье и безопасность). Любовь и уважение с сопутствующей тягой к демократии — следующие ступеньки к счастью. Так что дежурный новогодний тост «С новым счастьем!» уже не кажется таким бессмысленным.

Надежда ПЕТРОВА

Инфографику и таблицу к статье можно посмотреть на сайте источника.