Необходима уголовная ответственность для недобросовестных банкиров

04.02.2013 05:51

О том насколько остро стоит проблема оспаривания решений надзорного блока ЦБ, стоит ли силовикам открывать доступ к банковской тайне, о трансформации банковской гарантии в независимую и на другие вопросы «Б. О» отвечает заместитель председателя Банка России, директор юридического департамента Сергей Голубев.

— Сергей Александрович, банки стали активно оспаривать в судах решения надзорного блока, в том числе предписания, пытаясь их заблокировать. Это уже тенденция на ваш взгляд? Насколько остра проблема оспаривания банками результатов ваших проверок?

— Каждый имеет право на защиту своих прав в суде, в том числе кредитные организации.

Если они считают свои права нарушенными — обращаются в суд. Ничего в этом необычного нет. Оспаривание предписаний лишь мобилизует наши силы, документы о принятии мер воздействия становятся намного качественнее и в судах наша позиция находит поддержку. Многолетняя судебная практика об оспаривании актов проверок различных надзорных органов (налоговых, контрольно-финансовых, технических и т. п.) однозначно относит акты проверок к документам, отражающим реальное состояние дел в проверяемой организации. Сам по себе акт проверки не является тем документом, который что-либо предписывает проверяемому. Это не так. Акт проверки может быть вообще не реализован. Но когда, на основании акта проверки, делаются выводы о применении соответствующих норм — на свет появляется ненормативный правовой акт, в банковской практике — предписание. Именно оно порождает соответствующие обязанности для кредитной организации. Именно оно и оспаривается в судах. Тенденция же обжалования актов проверок и наших действий, направленных на составление актов проверок — опасна для всех надзорных, контролирующих органов. Именно поэтому эта тенденция почти не находит поддержки в судах.

— Были случаи, когда кредитные организации выигрывали у ЦБ суды, связанные с отзывом лицензии? У таких банков есть возможность возобновить деятельность?

— Случаи возврата лицензий крайне редки. С 2003 года было всего два таких случая. В частности, банк «Вест» не получил предварительного согласия на приобретение возникшей у него группой лиц более 20% долей участия, банком не был достигнут необходимый уровень капитала и не было заявления о преобразовании в НКО. Лицензия была отозвана. Суд принял доводы банка о том, что денежные средства были перечислены, и что Банк России не успел зарегистрировать этот факт к конкретной дате. В дальнейшем «Вест» изменил статус и теперь является небанковской кредитной организацией. Особых проблем в этом нет.

Другой случай просто не характерен для банковской (экономической) деятельности и ситуация урегулирована. Все остальные судебные споры об отзыве лицензий, а их достаточно много, заканчиваются в пользу ЦБ.

— В сентябре ЦБ проиграл судебную тяжбу Межпромбанку. С чем это было связано? Как вы оцениваете решение суда, в соответствии с которым ЦБ должен расплачиваться с кредиторами Межпромбанка?

— Банк России не расплачивается с кредиторами Межпромбанка. В Межпромбанке действует конкурсный управляющий, в лице АСВ, и он формирует конкурсную массу, которая является основным источником для расчетов с кредиторами. Кредитором, кстати, является и Банк России. Проблема состоит в том, что при невыполнении Межпромбанком условий договоров с Банком России по выданному последним кредиту, мы, в соответствии с имеющимися договоренностями, произвели списание денежных средств со счетов должника. Банк России при этом действовал правомерно. Конкурсный управляющий (АСВ) оспорил наши действия, поскольку они происходили за шесть месяцев до отзыва лицензии.

Поэтому ничего необычного в этом деле мы не видим. Судебные решения состоялись, деньги мы перечислили, конкурсная масса увеличилась. Еще раз напомню, эти денежные средства будут распределены пропорционально между кредиторами, где самым крупным кредитором являемся мы.

— Вы как-то высказывали предложение по открытию силовикам доступа к банковской тайне, при условии ответственности (уголовной и имущественной) за ее разглашение. Вы до сих пор придерживаетесь этой точки зрения?

— Я всегда придерживался той точки зрения, что для реализации своих задач правоохранительным органам нужен доступ к любого вида информации, в том числе и к банковской тайне. Многие вопросы уже реализованы в ст. 26 закона «О банках и банковской деятельности», например, органы предварительного следствия уже не испытывают проблем для получения сведений, составляющих банковскую тайну. Проблема получения сведений возникает в основном при проведении проверок — не сразу же возбуждаются уголовные дела. К сожалению, было время, когда лица, проводящие проверки, «отрабатывали» частные заказы. Чтобы это исключить, следует четко определить процедуру правомерности таких запросов — материалы проверки официально зарегистрированы, разрешение на получение банковской тайны дает достаточно высокое должностное лицо либо судья, за разглашение полученных сведений неминуемо следует ответственность — уголовная, имущественная. Здесь есть над чем подумать и избрать правильное направление, хотя, повторяю, для правоохранительных органов уже многое сделано.

— Думаете ли вы об ответственности банкиров за предоставление недостоверной информации?

— Действительно, вопрос об установлении для руководителей и ряда других сотрудников кредитных организаций ответственности за предоставление недостоверной информации сейчас стоит на повестке дня. При этом речь идет не какой-нибудь административной или гражданско-правовой ответственности. Нет, мы ставим вопрос об уголовной ответственности для недобросовестных руководителей проблемных кредитных организаций.

Целесообразность введения уголовной ответственности за составление и представление учетных и отчетных документов связана с имеющимися случаями представления кредитными организациями в уполномоченные органы и в ЦБ недостоверных сведений и отчетности в целях сокрытия информации о наличии у кредитной организации признаков банкротства либо оснований, обязывающих Банк Росси отозвать у кредитной организации лицензию на осуществление банковских операций.

Так, мы располагаем данными, что из 74 кредитных организаций, в отношении которых в период 2010—2012 годов арбитражными судами введены ликвидационные процедуры после отзыва лицензии, в 64 кредитных организациях были выявлены факты представления недостоверных отчетных данных с целью сокрытия признаков банкротства.

В связи с этим ЦБ и Минфином разработан законопроект «О внесении изменений в УК РФ и статью 151 УПК РФ», которым устанавливается уголовная ответственность за внесение в бухгалтерские и (или) иные учетные и отчетные документы кредитной организации заведомо неполных или ложных сведений либо искажение содержания таких документов, а равно представление таких недостоверных сведений в Банк России или их раскрытие в предусмотренных федеральными законами формах. Необходимым признаком данного состава преступления будет являться наличие цели — сокрытие существенной информации о фактическом финансовом состоянии кредитной организации, а именно наличие у нее признаков несостоятельности либо оснований, обязывающих Банк России отозвать у нее лицензию на осуществление банковских операций.

Субъектами данного преступления могут быть руководитель (единоличный исполнительный орган), а также лица, в должностные обязанности которых входит ведение бухгалтерского учета, составление и (или) представление бухгалтерской и иной отчетности, оформление учетных документов о сделках, обязательствах и имуществе кредитной организации.

Думаю, что эта проблема должна быть решена, что позволит лишь укрепить нашу банковскую систему.

— Какие на ваш взгляд можно принимать меры при злоупотреблении правом в кредитных организациях в предбанкротном состоянии? Дробление вкладов, превышающих сумму страхового возмещения, маскируется под внутрибанковские перечисления денег со счетов юрлиц на счета физлиц или со счетов физлиц на счета подставных лиц. Понятно, что одна из мер — это признание в суде этой операции недействительной. Ситуация достаточно распространена, что по этому поводу можно сказать?

— Такие случаи имеют место в практике АСВ, оно с ними регулярно сталкивается в своей работе, и мы видели бы необходимость законодательного решения этой проблемы. Проект изменений в Закон «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» был подготовлен АСВ. В качестве вариантов рассматривалось определение в законе тех обязательств по вкладу, которые не подлежали бы включению в реестр обязательств банка перед вкладчиками, формируемый при наступлении страхового случая и являющийся основанием для выплаты страхового возмещения. При этом важными элементами этого механизма были период, в течение которого осуществлялись перечисления денежных средств в целях «дробления вкладов», а также необходимость определения, на уровне закона, перечня «правомерных перечислений», которые подлежали бы включению в реестр обязательств банка перед вкладчиками.

Рассматривалось решение этой проблемы и в плоскости полномочий Агентства, то есть наделение Агентства правом приостанавливать выплату возмещения вкладчику и обязанностью оспорить эту сделку, являющуюся, по мнению Агентства, недействительной. Предусматривалось обязательное согласование Агентством внесения изменений в реестр обязательств банка перед вкладчиками.
Однако в ходе детальной проработки законопроекта с участием Банка России, Минфина России, Главного правового управления Президента РФ и АСВ нам не удалось выработать согласованных правовых механизмов для достижения поставленных целей, в том числе в части обеспечения надлежащих гарантий прав, в первую очередь, для добросовестных вкладчиков.

Нами даже обсуждался вопрос, связанный с риском возможности обжалования в КС РФ положений законопроекта, с точки зрения нарушения прав добросовестных вкладчиков, то есть не имевших целей умышленного неправомерного формирования остатков по вкладам и не располагавших информацией о неплатежеспособности банка, а действовавших с реально обоснованными и добросовестными намерениями.

Поэтому, Банк России поддержал предложение АСВ о прекращении работы над указанным законопроектом и исключении его из Плана законопроектной деятельности Правительства РФ на 2012 год.

В таких обстоятельствах решение вопроса, связанного с противодействием необоснованному получению страхового возмещения по вкладам, возможно только в судебном порядке в отношении каждого конкретного случая. Справедливость данной позиции, по имеющейся в Банке России информации, подтверждается также практикой рассмотрения судами указанной категории дел, свидетельствующей о выработке судебной системой единообразных подходов.

Но даже при существующей правой базе возможна и уголовная ответственность за «дробление вкладов».

— В проекте нового ГК нет ясности по открытию, ведению учета и осуществлению выплат страхового возмещения по новым видам банковских счетов — совместный счет, номинальный счет, эскроу-счет, накопительный счет. Как вы думаете, с введением новых норм, как банки смогут выбраться из этой ситуации? Могут возникнуть юридические сложности при оформлении договоров?

— В настоящее время законодательством порядок страхования таких счетов не определен. Это мы отметили в своих замечаниях по проекту поправок в ГК РФ, которые направили в Госдуму.

Также, по нашему мнению, соответствующие нормы законопроекта (положения параграфов 2—4 главы 45 ГК РФ в законопроекте) должны вступить в силу после внесения изменений в Закон «О страховании вкладов физических лиц в банках РФ», определяющих круг получателей страхового возмещения по таким счетам и особенности выплаты страхового возмещения.

Кроме того, принимая во внимание, что ст. 20 Закона «О банках и банковской деятельности» содержит исчерпывающий перечень операций, которые кредитная организация вправе совершать после отзыва у нее лицензии на осуществление банковских операций, Банк России предложил дополнить законопроект новой статьей, по которой можно будет осуществлять, после отзыва у кредитной организации лицензии, возврат денежных средств с публичных депозитных счетов, а также имущества, переданного кредитной организации по договору условного депонирования. Так что проблема пока остается и подлежит решению.

Так что проблема пока остается и в дальнейшем подлежит решению.

— Минфин подготовил закон, согласно которому все расчеты выше определенной суммы должны проходить исключительно в безналичном порядке. Идею одобряет министр, общество против, позиция ЦБ — нет нужды стимулировать безналичные расчеты административным ограничением наличных. Какой компромисс может быть?

— На самом деле здесь нужно вести речь о двух проектах федеральных законов, которые логически связаны между собой, и мы их рассматриваем в едином пакете, хотя, формально, это два самостоятельных законопроекта.

Первый проект — о внесении изменения в ст. 861 второй части ГК (в части ограничения максимального размера платежа за наличный расчет при осуществлении расчетов гражданами), а второй проект — о внесении изменений в Законы «О защите прав потребителей» и «Об основах государственного регулирования торговой деятельности в РФ».

По нашему мнению, устанавливаемое законопроектом ограничение размера расчетов наличными, не в полной мере соотносится с данными конституционными положениями. Введение обязанности осуществления расчетов в безналичном порядке фактически влечет за собой принуждение физлиц к заключению с кредитной организацией договора банковского счета, что противоречит основным началам гражданского законодательства, в частности, свободе договора, а также запрету понуждения к заключению договора (ст. 1, 421 ГК РФ).

Надо еще учитывать, что степень обеспечения банковскими услугами (их проникновения) на территории страны неравномерна, и это может негативным образом сказаться на доступности банковской инфраструктуры для населения, и, как следствие, вызвать существенные затруднения в приобретении дорогостоящих товаров для жителей определенных территорий.

При этом, анализируя зарубежный опыт, на который ссылались разработчики, мы отметили, что обращение к имеющейся международной практике установления ограничений наличных расчетов в таких странах, как Греция и Италия, по нашему мнению, не является достаточно обоснованным, поскольку указанные государства не сопоставимы по размеру территории и уровню развития регионов с Россией, а также эти государства не играют определяющей роли в развитии мирового рынка банковских услуг.

Также законопроект не учитывает такую лежащую на поверхности возможность обхода его ограничений, как дробление суммы покупки на платежи, не превышающие установленного порогового значения.

Что касается второй группы законопроектов, то они предусматривают обязанность для предприятий торговли использовать оборудование для обслуживания электронных средств платежа.

Здесь мы обратили внимание разработчиков на то, что, согласно части 4 ст. 1 381-ФЗ «Об основах государственного регулирования торговой деятельности в РФ», положения данного Закона не применяются к отношениям, связанным с организацией и осуществлением, в частности, деятельности по продаже товаров на розничных рынках, а также купли-продажи ценных бумаг и объектов недвижимости. Таким образом, в сферу действия этого закона не попадают виды торговой деятельности, где как раз может быть целесообразным установление требования о применении оборудования для обслуживания электронных средств платежа. При этом и в отношении этого законопроекта также является актуальным означенный мною выше вопрос о неоднородности обеспеченности территории РФ банковскими услугами.

В целом по этой проблеме нам кажется, что работу над внесением в законодательство изменений, направленных на стимулирования безналичных расчетов, целесообразно осуществлять не путем установления ограничений и запретов, а, в первую очередь, путем создания и развития благоприятных социально-экономических условий для расширения использования банковских продуктов и новых платежных технологий.

Главное — никого нельзя заставлять «быть счастливыми». Каждый выберет тот способ расчетов, который ему наиболее удобен в конкретное время, в конкретном месте.

— При введении в оборот такого полезного инструмента как залог прав по договору банковского вклада, возникает вопрос о страховании этих счетов. Если у банка, в котором открыт залоговый счет, отзывается лицензия, кому должно выплачиваться страховое возмещение? Должны ли при банкротстве права залогодателя как конкурсного кредитора обременяться в пользу залогодержателя? Для внесения ясности необходимы поправки в закон о страховании вкладов и в закон о банкротстве кредитных организаций.

— Помимо прочего, изменения, предложенные в ГК РФ, расширяют предмет залога за счет включения в него прав по договору банковского счета. При этом, в соответствии с нормами проекта, залогодержателем при залоге прав по договору банковского счета может выступать в том числе сама кредитная организация.

Пока представляется затруднительным говорить о том, каков будет порядок удовлетворения требования, вытекающего из договора банковского счета, права по которому заложены (залогового счета), поскольку законопроект не содержит норм, позволяющих определить такой порядок.
Однако можно предположить, что при ликвидации банков требования владельцев залогового счета, одновременно являющихся залогодателями перед банком по договору залога прав по банковскому счету, должны удовлетворяться в порядке очередности, установленной федеральными законами, после исполнения залогодателем обязательства, обеспеченного залогом прав по договору банковского счета.

Поэтому нам представляется крайне важным не просто предусмотреть в ГК РФ новый институт, заимствованный из европейской правовой системы — залог прав по договору банковского счета — но и осуществить его комплексное правовое регулирование, позволяющее использовать его в банковской практике.

— Меньше оптимизма вызывает трансформация института банковской гарантии. Новый проект ГК вместо банковской вводит понятие независимой гарантии, которая может выдаваться любыми коммерческими организациями. Если независимая гарантия предоставляется иным субъектом, то она приравнивается к поручительству. Например, банковская гарантия перестала покрывать обязательства со сроками до востребования и ГК не объясняет — почему.

— В вопросе определения субъектного состава гарантов по банковской гарантии следует учитывать, что обязательства по банковской гарантии налагают на гаранта соответствующую имущественную ответственность. И в этой связи представление права ее выдачи (в качестве безотзывного и независимого от основного обязательства обеспечения исполнения обязательства) любым коммерческим организациям, конечно, в принципе, возможно, но одновременно представляется требующим дополнительного обсуждения и обоснования.

Мы в своих замечаниях по поправкам в ГК РФ отметили, что, в целях обеспечения привлекательности данного инструмента, гарантом все-таки должно выступать лицо, деятельность которого в соответствии с законодательством РФ лицензируется и в отношении которого уполномоченным органом осуществляется регулирование, направленное на ограничение рисков, и надлежащий надзор. В настоящее время, в том числе, к таким субъектам относятся банки.
Выведение из сферы лицензирования приведет выдачу банковских гарантий к утрате контроля за допуском в данный сегмент рынка банковских услуг и исключит возможность Банка России, при реализации надзорных полномочий, ограничивать либо запрещать кредитной организации осуществлять эти сделки.

Поэтому ЦБ не поддержал данную новацию по существу, отметил нецелесообразность изменения названия банковской гарантии на «независимую гарантию» поскольку это устоявшийся термин, активно используемый в деловом обороте, и предложил исключить из законопроекта нормы, касающиеся изменения названия банковской гарантии и субъектного состава гарантов по банковской гарантии.

Конечно, можно пойти и по пути, предлагаемому разработчиками поправок в ГК РФ и придать банковской гарантии статус «независимой гарантии» и разрешить ее выдавать всем и каждому. Но к каким последствиям это приведет? Какова будет ценность этих гарантий, выдаваемых различными ООО с уставным капиталом в 10 тыс. рублей? Не приведет ли использование этого института к каким-либо новым схемам по отмыванию доходов, полученных преступным путем, в связи с чем нам придется вновь возвращаться именно к банковской гарантии? Обо всем этом нужно очень хорошо подумать, обсудить эту, в определенной степени революционную для нашего текущего законодательства, новеллу с банковским сообществом, экспертами.

— Насколько часто банки используют механизм новации обязательств по проблемным кредитам? Какова позиция ЦБ?

— В рамках гражданско-правовых отношений новации конечно возможны. При этом вопросы реструктуризации обязательств по кредитам лежат в плоскости реализации банками своей кредитной политики и, в первую очередь, касаются вопроса управления рисками. При этом, конечно, следует надлежащим образом выполнять надзорные требования Банка России в части формирования резервов на возможные потери по ссудам. Случаи реструктуризации, пролонгации кредитных обязательств влияют на оценку качества ссуды и на размер формируемого резерва.

— Можно ли избежать залоговых механизмов и сразу заключить с клиентом непоименованный в ГК способ обеспечения исполнения обязательств — переход права собственности на имущество должника при первой просрочке уплаты кредита?

— Механизмы, направленные на упрощение процедуры получения кредитором удовлетворения за счет обеспечения, в случае неисполнения должником обязательств, не новы для российского законодательства.

Так, ГК и закон «О залоге» предусматривают внесудебный порядок обращения взыскания на заложенное имущество. Это сокращает сроки и минимизирует потери кредитора. Одним из способов обращения взыскания на заложенное имущество во внесудебном порядке является и возможность кредитора-залогодержателя оставить предмет залога за собой.

— Часто ли банки и ЦБ используют непоименованные в ГК обязательства?

— В целях управления правовыми рисками для Банка России в первую очередь важно, чтобы, используемые им в своей практике непоименованные в ГК правовые конструкции, были бы непосредственно урегулированы на законодательном уровне. Надо отметить, что определенные изменения в этой части есть.

Так, в принятом Госдумой в первом чтении проекте изменений, вносимых в ГК, нашло отражение регулирование такого института как рамочный договор. Рамочные договоры активно используются в деятельности Банка России — например, доступ почти ко всем инструментам рефинансирования осуществляется через заключение соответствующих рамочных договоров — генеральных соглашений. В соответствии с ними заключаются соответствующие однотипные сделки, направленные на предоставление ликвидности.

— Какие шаги Банк России планирует предпринять в связи с грядущим вступлением в силу закона о налогообложении иностранных счетов (FATCA)?

— Это довольно сложный вопрос и относится он не только к компетенции Банка России, он затрагивает интересы России как государства. В этом вопросе больше политики, но все обеспокоены именно экономическими последствиями. Неисполнение этого закона банками нашей страны грозит риском оказаться под штрафными санкциями, блокировкой долларовых переводов, принудительным списанием денежных средств банков со своих корреспондентских счетов в различных странах.

Поэтому различные ведомства нашей страны — МИД, Минфин, ФНС, Минэкономразвития, Росфинмониторинг, Банк России — проводят переговоры с американской стороной для выработки решений, соответствующих интересам каждой из сторон. Работа продолжается.

— Когда будет принят в РФ банковский кодекс, упорядочив правила ЦБ РФ, как это сделано в Республике Беларусь?

— Любой кодекс в нашей стране — с правовой точки зрения — это такой же федеральный закон, не имеющий большей юридической силы, чем отдельные законы. В каждой стране свой путь развития законодательства. Идея создания Банковского кодекса обсуждалась юристами еще в середине 90-х годов, но эта идея не нашла поддержки.

По моему мнению, существование банковских норм в различных законах (а у нас сложилась именно такая тенденция), а не в одном своде, ничуть не умаляет их роли в регулировании соответствующих правоотношений.

Правила ЦБ, под ними мы понимаем нормативные акты Банка России, это не законы и кодифицировать их не имеет смысла. Последнее десятилетие тема создания Банковского кодекса даже не обсуждалась.

Беседовала Яна ШИШКИНА