Игорь Вайн: «Давайте рассчитывать на лучшее, а готовиться к худшему»

15.06.2012 00:28

После завершения сделки по приобретению НОМОС-банка корпорация «Открытие» в ближайшие несколько лет рассчитывает консолидировать свои финансовые активы и перейти на единую акцию. Как повлияют эти изменения на ее инвестиционный бизнес, какие сегменты рынка будут приоритетными и как отражаются на состоянии рынка политические события в стране, гендиректор «Открытие Капитал» Игорь ВАЙН рассказал в интервью корреспонденту РБК daily.

— Как будет развиваться в ближайшие годы «Открытие Капитал»?

— Сейчас мы находимся в процессе создания стратегии. Мы не пишем формальный документ, а хотим, чтобы он был по-настоящему работающим, чтобы он был живым. Уже понятно, что инвестиционный мир изменился окончательно и старые модели неэффективны.

Как будет выглядеть инвестиционный бизнес в XXI веке, пока никто сказать не может. В сегодняшней ситуации, когда невозможно прогнозировать прибыль, нужно более эффективно управлять расходами. Сейчас пытаемся построить четкую модель для каждого подразделения бизнеса и предусмотреть их окупаемость.

— То есть вы рассчитываете, что все направления бизнеса будут приносить доход?

— По итогам этого года одно направление бизнеса точно будет убыточным — это институциональный equity sales & trading. Его придется субсидировать за счет других направлений. Может быть, рынок совершит какой-то феноменальный рывок вверх, вырастет на 30%, но рассчитывать на это неправильно. Давайте готовиться к худшему, а рассчитывать на лучшее. С бизнесом fixed income уже решили вопрос в прошлом году, поняв, что клиенты не готовы платить за fixed income sales и fixed income research. Мы провели оптимизацию, выбрали консервативную стратегию. Сейчас это компактный бизнес, в котором заняты восемь сотрудников, и он генерирует прибыль. В основном они управляют собственным портфелем компании.

— Будете ли вы оптимизировать работу подразделений, связанных с работой на рынке акций?

— Это для нас сейчас проблемное направление. Мы готовы субсидировать этот бизнес в определенных масштабах, потому что понимаем, что присутствие на этом рынке компании «Открытие Капитал» стратегически важно. Оно дает «масштаб присутствия» на финансовом рынке. Кроме того, мы уверены, что в 2013—2014 годах этот бизнес опять будет востребован. Сейчас многие игроки уходят из этого сегмента. Сумеет победить тот, кто выстоит.

— Какие еще направления бизнеса вы считаете ключевыми для «Открытие Капитал»?

— Мы по-прежнему полагаем, что DMA — очень важное направление, и сейчас инвестируем в его инфраструктуру. В этом году мы начали переход на новые операционные системы — дорогой и трудоемкий процесс. Потратили 1,5 млн евро, чтобы у наших клиентов были эффективные и высокоскоростные прямые каналы на Лондонскую биржу. Сейчас количество транзакций в день порой измеряется сотнями тысяч, будет неудивительно, если эта цифра через год или два увеличится до 1 млн в день. Надо быть к этому готовым.

— Не могу не спросить: а нет ли у вас планов на рынке Forex? Это достаточно популярная тема среди инвестиционных компаний.

— Этот рынок больше относится к ритейл-бизнесу. Вы понимаете их модель бизнеса? Когда я жил в США, рынок Forex был свежей инвестиционной идеей. Джордж Сорос заработал свой миллиард, играя против английского фунта. Были компании, куда клиенты приносили 10 тыс. долл., и им давали плечо в миллион. Люди ночами смотрели на графики, реагировали на любую статистику, чертили сложнейшие тренды и изучали их. А потом оказалось, что эта компания не заключала реальных сделок. Почему? Потому что когда у тебя плечо 1:100, то рано или поздно тебя вынесет из трейда, тебя закроют в ноль, если не в минус, и, таким образом, эти деньги перейдут компании. В конечном счете все, что вы заработали раньше, вы потеряете. Я надеюсь, что у нас не такие компании.

— Что вы еще готовы предложить клиентам помимо акций, бондов, других классических инструментов?

— Производные инструменты. У нас очень хорошая экспертиза по этому направлению. Этот бизнес высокомаржинален, он приносит больше дохода, чем классический cash equity trading. Можно собирать на основе деривативов любые продукты: кто-то хочет защитить свои вложения, кто-то, напротив, интересуется агрессивными стратегиями.

— Речь идет о производных на российские инструменты или, возможно, будете предлагать какие-то commodities?

— Главным образом продукты будут связаны с российским рынком, например деривативы на индексы Московской биржи, но в принципе, имея подразделения в Лондоне и Нью-Йорке, мы можем предлагать и фьючерсы на пшеницу, какао-бобы, кофе и даже производные на свиные туши. Такой инструмент тоже есть.

— А кто сейчас все это готов покупать? Тем же ПИФам или НПФ мешают законодательные ограничения.

— Это могут быть корпоративные клиенты, которым надо хеджировать свои риски. Предположим, компания использует в своем производстве медь. Неизвестно, какая будет цена на этот металл в ближайшие четыре месяца. Почему бы в этом случае не хеджировать риск, купив фьючерс с физической поставкой меди? Таким способом можно защитить себя от колебаний цен на этот период.

— После того как активы «Открытия» будут консолидированы и компания перейдет на единую акцию, запланировано IPO. Вы какое-то участие в этом процессе принимаете?

— Это вряд ли задача сегодняшнего или завтрашнего дня. Когда придет время, мы обязательно будем принимать в этом участие. В конечном итоге акции надо будет продавать тем инвесторам, с которыми мы сегодня уже работаем. И нужно будет понимать их ожидания и критерии. Прецедентов такого холдинга в России нет. У нас торгуется АФК «Система» — холдинговая компания, которая объединяет ряд бизнесов. Но это многопрофильный холдинг. А у нас будет финансовый холдинг.

— Что лично для вас изменится с приходом в компанию Рубена Аганбегяна? Не ожидаете ли, что у «Открытие Капитал» появятся новые сегменты, связанные с инвестиционно-банковским бизнесом?

— Я рад, что Рубен Аганбегян присоединился к корпорации. До его прихода в «Открытие» мы обсуждали инвестиционно-банковский бизнес. В этом сегменте сейчас происходят серьезные изменения: посмотрите, и в 2011 году, и в этом было совсем немного сделок, размещений или m&a.

Чтобы поддерживать этот бизнес, нужен достаточно высокий доход, отдача же видна не сразу. Кроме того, в этом бизнесе высокая конкуренция, за клиентами охотятся не только Сбербанк и ВТБ, но и ряд западных игроков. Как только в Москве начинается какой-то интересный проект, они тут же садятся в самолет и уже через четыре часа готовы разговаривать с клиентами. На Западе сейчас тоже низкая активность в этом сегменте, и инвестбанкиры хватаются за любую возможность. Поэтому большой вопрос, сможем ли мы конкурировать и при этом иметь самоокупаемый бизнес. Все это еще предстоит анализировать. Есть старая истина: не ввязывайся в драку, если не знаешь, что можешь победить.

— С чем связана высокая активность компании в сегменте размещения субфедеральных облигаций? Можете ли сказать, сколько еще сделок готовите?

— У нас квалифицированная команда именно в бондах. Люди действительно хорошо знают свой рынок. Мы не конкурируем за ЛУКОЙЛ или «Норильский никель», но специализируемся на муниципальных бондах, определенном слое корпоративных клиентов — не «голубых фишках». У нас еще точно будут выпуски до нового года, думаю, где-то полдюжины мы сделаем точно.

— Влияют ли на ваш бизнес политические события в стране, в частности истории, связанные с судом над Pussy Riot или митингами на Болотной площади?

— Конечно. Рынки очень чувствительны к таким вещам, инвесторы тоже. Одно отдельно взятое событие или одно отдельно взятое неправильное решение властей само по себе не влияет. Но если они превращаются в политику, создается информационный негатив вокруг страны, и инвесторы говорят: «Что-то в России не так, все плохо». Они не уходят, скорее не приходят. Все читают Financial Times и The Wall Street Journal, а там много скептической информации о России, которая не способствует притоку капитала.

— Рассказывают, что вы лично были на одном из маршей протеста на Болотной…

— Сходил, конечно, с удовольствием. Было интересно. Люди шли не свергать режим, а выразить свои настроения, эмоции и мысли: правильно или неправильно, корректно или некорректно происходил подсчет голосов. Сейчас смысл протестного движения изменился. Я не понимаю, какие задачи ставят перед собой собирающиеся там люди. И, наверное, больше туда не пойду. Неинтересно…

Беседовал Альберт КОШКАРОВ