Чем долг плох

08.09.2010 22:46

Как банки избавляются от безнадежных кредитов

ВЭБ за долги может стать акционером агрохолдинга «Разгуляй», Сбербанк достроит башню «Федерация», Альфа-банк скупил долги Байкальского ЦБК, МДМ Банк продал портфель просроченных долгов, а ВТБ пытается взыскать с компании «Маршал Капитал» $225 млн по выданному якобы аффилированной с ней фирме «Русагропром» кредиту, залог по которому оказался пустым. Подобные новости появляются каждую неделю. Объемы «плохих» кредитов растут, равно как и увеличиваются в объемах банковские портфели непрофильных активов. По экспертным оценкам, у кредитных учреждений в виде залога имеется только недвижимости более чем на 22 трлн руб. (для сравнения: это треть ВВП страны). Истинных масштабов бедствия не знает никто.

Многие залоги либо обесценились, либо изначально не предназначались к изъятию. Зачастую банки сами не догадываются о размерах возможных потерь.

Хоть в лес, хоть в «Перелески»

«Родэкс груп» Евгения Родионова, специализирующаяся на строительстве коттеджных поселков, до кризиса считалась желанным клиентом во многих банках. Кредиторы не требовали от ее владельца даже залога. «Родэкс» был в числе тех заемщиков категории А, которые имели право кредитоваться без залогов», — рассказывает советник предправления Инвестторгбанка Сергей Лягин.

Инвестторгбанк и «Родэкс», что называется, «дружили семьями» и даже владели акциями друг друга, не говоря уже о том, что топ-менеджеры Инвестторгбанка входили в совет директоров «Родэкса», и наоборот. Спутал карты коллапс 2008 г. Долг «Родэкса» (2 млрд руб.) превысил докризисный годовой оборот, продажи замерли. Если в 2008 г. господин Родионов продал около сорока домов, то в 2009 г. он реализовал в четыре раза меньше. Оборотных средств не хватало не только на погашение кредитов, но и на зарплату персоналу.

Родионову удалось реструктурировать долги. «Но, — отмечает Сергей Лягин, — доверие к менеджменту постепенно терялось. И к концу 2010 г. у Инвестторгбанка сформировалось четкое несогласие с политикой, проводимой «Родэксом». Банкиры настаивали на сокращении расходов, а Евгений Родионов продолжал распылять и без того немногочисленные финансовые ресурсы. Стало понятно, что компания не сможет вернуть Инвестторгбанку 932 млн руб. Меж тем красная цена залога Инвестторгбанка, коттеджного поселка (КП) «Перелески», не превышала 300 млн руб. «Продолжать судиться с девелопером не имело смысла, — рассказывает Сергей Лягин. — Продать залог? Но даже на 300 млн руб. быстро не найти покупателя, и величина убытка была бы еще больше. Тогда возникла идея — «закрыть» все отношения с «Родэксом» и попытаться завершить строительство «Перелесков» усилиями «сторонней» компании — ООО «Астэро».

Владелец и гендиректор «Астэро» Геннадий Теряев — бывший директор по развитию «Родэкса». Именно он вел переговоры о реструктуризации с банками. В результате сложной финансовой схемы владельцем КП стало ООО «Астэро», вместо «Родэкса» «угодившая» в должники к Инвестторгбанку. Банк продолжает инвестировать в строительство поселка деньги. Теперь, по сути, это являет собой пример проектного финансирования под ответственность конкретного лица.

Ошибки трех кредиторов

Два других крупных кредитора «Родэкса», Райффайзенбанк и Юникредит Банк, пошли иным путем. Группа «Юникредит» приобрела права на 159 из 270 участков в коттеджном поселке «Золотые Пески» с обязательством продолжить финансирование строительства, а «Райффайзен» пытается добиться от Родионова денег через суд. Впрочем, пока безрезультатно. «Райффайзен» — международный банк, и он работает по понятной мировой практике: если есть долг, надо судиться, — поясняет бывший первый зампред Москоммерцбанка Людмила Лебедева. — В большом банке ответственность за убытки размыта плюс российская специфика. «Юникредит» же выбрал вариант, когда существует вероятность минимизировать потери за счет продажи объектов». По мнению госпожи Лебедевой, Инвестторгбанк не может себе позволить показать все убытки, иначе сильно снизится один из основных финансовых показателей — величина капитала. «По сути, банк переуступил долг другой компании, что в финансовой отчетности позволит показать меньший убыток, — отмечает Людмила Лебедева. — При правильно просчитанном бизнес-плане и жесточайшем контроле у банка есть возможность сократить убыток». По словам Сергея Лягина, по утвержденному бизнес-плану, убыток можно будет снизить с 70 до 30%.

«Наша кредитная ошибка состояла в том, что мы недооценили достаточность собственных средств компании, запас ликвидности на кризисный случай и, как следствие, залог», — признается эксперт. Инвестторгбанк входит в первую сотню банков по размеру капитала, но не демонстрирует выдающихся результатов. «У Инвестторгбанка тусклая динамика, прирост активов за 2012 г. составил 16,5%, что ниже среднего показателя по рынку, — комментирует начальник аналитического управления Банка корпоративного финансирования Максим Осадчий. — Банк в основном нацелен на корпоративное кредитование. Впрочем, в последнее время он начал развивать и розничное направление бизнеса». По итогам прошлого года рост просроченной задолженности составил 17,7% (2,77 млрд руб. на 1 января 2013 г.). Кажется, что это не так много по сравнению с другими банками (см. табл.), но этим цифрам не стоит доверять. «Просрочка по корпоративным кредитам российских банков на 1 февраля 2013 г. составляет 4,6% от общего объема выданных 20 трлн руб., по кредитам населению — 4% от 7 трлн руб., — констатирует Максим Осадчий. — Но если «плохие» долги «физиков» активно продаются, то долги юрлиц либо реструктурируются, либо выносятся за баланс. И реальная цифра «плохих» долгов в два раза выше».

Бесценный залог

Вероятность невозврата кредита любым заемщиком всегда существует, поэтому банк обязан формировать специальный денежный резерв на такой случай. При этом банки стараются не списывать убытки, потому что они напрямую влияют на величину капитала. «Достаточность капитала — основной норматив, ориентируясь на который, Центробанк может принять решение об отзыве лицензии», — подчеркивает главный инвестиционный стратег БКС Максим Шеин.

Вместе с тем, правила ЦБ предусматривают возможность уменьшения резерва за счет обеспечения кредита. Чтобы банк мог предоставить кредит на 1 млрд руб. и не формировать резерв по этой ссуде, ему требуется залог в 2 млрд руб. В противном случае, придется резервировать от 1 до 20% от суммы кредита при нестандартных рисках, если клиентом уже допущена просрочка или у него плохое финансовое положение — от 21 до 50%. Если кредит проблемный (есть и просрочка, и финансовое положение компании неудовлетворительное), резерв составит от 51 до 100%, в случае банкротства заемщика в обязательном порядке в резерв перечисляется все 100% от суммы кредита.

«Поскольку залог играет большую роль при формировании резерва, у некоторых банкиров возникает искушение завысить его стоимость, — поясняет заместитель директора департамента банковского аудита ФБК Роман Кенигсберг. — Это происходит, например, когда банку требуется срочно увеличить капитал. Бывают приписки стоимости, а иногда кредитные учреждения берут в залог имущество, которое невозможно истребовать: в своей практике я встречал доменную печь, бывшую предметом залога, и даже оружие, которое, по закону «Об обороне», не может быть продано на открытом рынке».

Чем крупнее банк, тем меньше ответственность. Например, госбанки кредитуют муниципальные предприятия под залог трубопроводов, резервуаров с водой, газораспределительных станций, то есть всего того, что, в принципе, оторвать от земли невозможно. Так, производственная линия, которую Москоммерцбанк хотел истребовать в качестве залога, была встроена в крышу здания, а ее демонтаж превышал стоимость невозвращенного кредита.

Обман зрения

Одна из главных причин неадекватности залога — послекризисное снижение цен на недвижимость. В кризис ГК «ПИК» отошла компании «Нафта Москва» Сулеймана Керимова (33,8%) за помощь в реструктуризации долгов, акционером ГК «ПИК» стал и ВТБ (8,8%) за долг в 2,7 млрд руб. Суммарные долги ПИКа превышали 42 млрд руб. В группу «ВТБ» сейчас входит несколько структур, занимающихся девелопментом и управлением недвижимостью: «ВТБ Капитал», «ВТБ Недвижимость», «ДОН-Строй Инвест», «Галс-Девелопмент» и «ВТБ Арена Парк». Банк получил контрольный пакет акций «ДОН-Строя» за символические 500 руб. и регулирование долга более чем в $500 млн. Также ВТБ стал владельцем миноритарного пакета девелопера «Система-Галс» (долги компании составляли $700 млн). На первом этапе сделки ВТБ приобрел 19,5% акций за 30 руб. и получил call-опцион на выкуп 31,5% еще за 30 руб. ГК «ПИК» сохраняет свой бизнес, пока банкам не отошла часть ее бизнеса: Сбербанк является крупнейшим партнером компании в плане кредитования, недавно он одобрил очередную кредитную линию для ПИКа в целях строительства нового жилого комплекса. «Миракс Групп» (теперь «Поток») также не передается во владение банку, оставаясь частной, однако до конца 2013 г., возможно, компания будет полностью передана одному из текущих совладельцев.

Сами методы оценки не всегда отражают реальную стоимость залогового объекта. Очень сложно грамотно оценить загородный дом с учетом всех факторов — электрических мощностей, дорог, коммуникаций. Часто бывает, что страховые компании или независимые оценщики вступают в сговор с собственником жилья, а банки без проверок ориентируются на их цифры. «В залог особняка по одному из престижных направлений Подмосковья был выдан кредит в $3 млн, когда же мы приехали на место для осмотра объекта, там оказались только кирпичные стены без перекрытий, а внутри рос бурьян, — вспоминает Людмила Лебедева. — Причем на фотографиях здание выглядело вполне респектабельно — как завершенное строительство». Даже с учетом дисконта, обычно практикуемого банкирами (от 30 до 50%), стоимость залогов зачастую бывает занижена. По экспертным оценкам, около 10—15% клиентов — просто мошенники. Они изначально приходят в банк с целью получить кредит и не возвращать его. Участники рынка говорят, что привлечь к судебной ответственности недобросовестных оценщиков или банкиров крайне сложно, но несколько дел расследуется. Одно из них связано с менеджером Среднерусского банка Сбербанка России Марией Земцовой, являющейся фигуранткой уголовного дела о вымогательстве «отката» в 100 млн руб. за невозвращение кредита в 700 млн руб. В другом деле обвиняемые — руководители коммерческих организаций, занимавшихся ипотечным кредитованием в Ростовской, Тюменской и Московской областях. Они подыскивали недорогую недвижимость в сельской местности и предлагали ее «выкупить» малообеспеченным гражданам за небольшое вознаграждение. На недвижимость с целью обеспечения кредита оформлялась закладная. При этом оценка проводилась по максимально завышенной цене. Через непродолжительное время «заемщик» оказывался не в состоянии платить по кредитным обязательствам, и закладную на жилье продавали Агентству по ипотечному жилищному кредитованию, которое, таким образом, приобретало в собственность спорные объекты недвижимости по цене, существенно превышающей их рыночную стоимость.

Сложно оценивать производственные и торговые мощности в регионах. На них нет спроса, отсутствует предложение, сделки по таким объектам крайне редки. Да и на их стоимость влияет большое число внешних факторов. Например, в залог на несколько лет получен небольшой торговый центр, но слева и справа от него начинается строительство новых торговых комплексов, сопоставимых по размерам с «Мегами». Или потребовались средства на модернизацию бензоколонки под ее же залог. А рядом стоят заправки BP и «Роснефти». В этом случае ценность заложенных активов стремится к нулю. Так же происходит и с любой производственной линией. Пока она работает и находится в конкретном здании, она чего-то стоит, а ее транспортировка в другое место — минимум двукратная потеря в цене.

Проблема в том, что банки не развивают собственную систему оценки рисков. «Если банк работает с кредитами на потоке, принимает большое количество решений (10—20 в день) и имеет высокую маржу, ему содержать залоговиков накладно, — признается Людмила Лебедева. — Конечно, лучше иметь собственный залоговый отдел, мотивированный не только на количество и объем кредитов, но и на их качество, но, с другой стороны, это влияет на время принятия решений, которое обязательно увеличится».

В процедуре оценки имущества также множество нюансов. Компании оценивают его с точки зрения эффективности использования в своем производстве. Но оценка банков базируется на анализе вторичного рынка подобного имущества и его тенденциях. Этим и объясняются разногласия между кредитной организацией и клиентом. При этом банк все равно будет изучать денежные потоки компании — насколько жизнеспособен клиент. «Мы кредитуем заемщика, а не залог. Не дом или производственную линию, а компанию или частное лицо, — подчеркивает Людмила Лебедева. — Надо смотреть на репутацию компании или ее руководителя, исходя их этого, и принимать решение. Иначе можно попасть». По оценкам аналитиков «Инвесткафе», 40—45% банков имеет хорошо развитую систему оценки рисков, от нее и зависит, насколько быстро банк одобряет оформление кредита компании или физическому лицу. В противном случае, временные затраты способны повлечь потерю клиента.

Три дороги

Что делать банкам с залогами? Выбор не столь и большой и во многом зависит от конкретной ситуации и банка. Среди возможных вариантов — продажа с дисконтом, реструктуризация долга или соинвестирование в проект для повышения его капитализации. Но дополнительное финансирование чревато еще большими потерями.

Одна из самых скандальных историй с выдачей кредита произошла в 2009 г. в Банке Москвы. Тогда кредитное учреждение выдало фирме «Премьер Эстейт» 12,7 млрд руб. под залог 58 га земли в столичном районе Очаково-Матвеевское. Фирма всего дважды внесла денежные средства на сумму 34 млн руб. и перестала платить. В декабре 2010 г. было возбуждено уголовное дело в отношении уже бывших президента Банка Москвы Андрея Бородина и первого вице-президента Дмитрия Акулинина. Как выяснило следствие, деньги оказались на счетах компании «Интеко» Елены Батуриной, а кредит был выдан из средств, полученных от покупки правительством города дополнительного пакета акций Банка Москвы на 15 млрд руб. Участники рынка тогда оценивали заложенную землю в сумму от 2,2 до 6,3 млрд руб.

Неудачной вышла история с кредитом ВТБ на $225 млн компании «Русагропром» для покупки молочных заводов у холдинга «Нутритек», которым управлял фонд «Маршал Капитал». Кредит перестал обслуживаться, компания объявила дефолт, а стоимость полученного ВТБ имущества, по оценке банка, составила лишь около $40 млн.

С убытком из красноярской торговой сети «Алпи» вышел и Сбербанк. При долге в 6,5 млрд руб. «Сбербанк Капитал» смог продать недвижимость, находившуюся у него в залоге, всего за 3,5 млрд руб.

На реструктуризацию идут, как правило, банки, у которых или сумма долга по сравнению с другими кредиторами мала, или отсутствуют специализированные отделы по работе с непрофильными активами. В этом случае банки готовы ждать естественного возврата кредита, поскольку сам залог способен повлечь дополнительные расходы — например, на обслуживание или содержание.

Продают долги либо безнадежные, либо тому кредитору, кто хочет консолидировать долг. Как правило, это происходит при банкротстве, когда требуется получить контроль над всей процедурой. Так, в свое время Альфа-банк получил контроль над Байкальским ЦБК, а затем его пакет за полную стоимость выкупил государственный ВЭБ.

Залог является способом дисциплинарного контроля и в меньшей степени источником возврата кредита, признаются банкиры. «Продажа залога — это непрофильный бизнес банка, мы в этом не специалисты», — констатирует Сергей Лягин. «Для этого требуется иметь специалистов по оценке каждого конкретного бизнеса: молочного, девелоперского, металлургического», — добавляет Людмила Лебедева.

«Всю банковскую аналитику, по которой эксперты принимают кредитные решения, можно сократить в разы. Следует лишь увеличить требуемую сумму кредита и срок в два раза, — полагает Сергей Лягин. — Если бизнесмен просит 300 млн руб. на три года, надо пересчитать этот проект на 600 млн руб. и шесть лет. Если в этих цифрах он выходит в ноль, значит, жизнеспособен». По его словам, часто оказывается, что или затраты автоматически вырастают, или требуется больше времени на реализацию и различные согласования. Экономика ухудшается, в какой-то момент проект становится убыточным. И кредит начинает «съедать» бизнес, как это произошло в истории с «Родэксом».

Андрей КРАСАВИН

Таблицу к статье можно посмотреть на сайте источника.