Бедные богатые

31.08.2011 11:10

Налоги доводят французских богачей до эмиграции. Средний класс и беднота только улюлюкают им вслед

Прогрессивная система налогообложения во Франции устроена так: те, чей доход не превышает МРОТ (чуть больше 1000 евро), налогов не платят. Зато те, кто зарабатывает больше, могут платить и 30, и 50 процентов. Подумать только: взять и отдать государству половину своей зарплаты! Пытаясь избежать налогов, французские граждане готовы на все, вплоть до эмиграции.
Таких эмигрантов называют «фискальными беженцами», и в этой формулировке присутствует изрядная доля иронии: они совсем не похожи на стереотипных нищих, пересекающих границы зачастую пешком, оставивших на родине разрушенные войной и стихией дома.

Напротив, такие беженцы — богатейшие люди Франции.
Собственно, бегство «богатых» и обсуждается сейчас повсеместно в прессе. Поводом к обсуждению послужило заявление Александра Крафта, генерального директора Sotheby’s International Realty France. В минувший понедельник он сообщил журналистам, что «значительное число богатых французских семей покидает Францию». Правда, сообщить, какого именно порядка это «значительное число», он отказался, но за него это тут же сделали пикейные жилеты, обнародовавшие следующую цифру: оказывается, ежегодно Францию покидает около 800 богатых семей. Кто именно эти люди и насколько они богаты, никто не знает. Но тема так волнует спорящих, что на цифры и их источники внимание обращают немногие.
Споры становятся тем яростней, чем ближе час расплаты. Франсуа Олланд, выбранный в мае президентом Республики, обещал в ходе своей кампании повысить максимальную налоговую ставку (речь о подоходном налоге) до 75%. Реформа должна коснуться тех, чей доход превышает 1 млн евро в год (т.е. около 83500 евро в месяц). Это обещание было и одним из главных козырей Олланда, и одним из самых спорных моментов в его программе.
Кстати, не секрет, что Олланд победил в предвыборной борьбе не без помощи Меланшона — кандидата от «Левого Фронта», одной из леворадикальных партий. Официально помощь Меланшона состояла в том, что, выбыв в первом туре, он призвал свой электорат голосовать во втором туре за социалистов, но мне эта история напомнила шутливый совет детям, которые хотят уговорить родителей купить собаку: надо просить самую громадную, тогда хоть маленькую, но купят. Ведь Меланшон вообще предлагал обложить 100% налогом доход, превышающий определенный барьер, и барьер этот был ниже, чем олландовский миллион евро в год.
При капитализме вопрос о том, как потратить деньги, касается одного, при социализме — всех и каждого.
В любом случае, налоговая программа Олланда — рискованный ход, ставший сюрпризом даже для его соратников-социалистов. Но он рискнул и выиграл. А поскольку во Франции есть традиция выполнять предвыборные обещания, налоговая реформа «75%», находящаяся пока на стадии проекта, скорее всего, будет осуществлена. Так что сейчас самые богатые люди Франции приводят в порядок свои финансы и готовятся к удару, да подумывают грешным делом об эмиграции. Премьер-министр Великобритании уже обещал постелить этим эмигрантам красную ковровую дорожку.
На самом деле предложение Олланда для Франции не так уж ново и дико. Впервые прогрессивное налогообложение было введено еще в 1793 году. До Саркози самая высокая ставка НДФЛ составляла 51% (во времена де Голля доходило и до 80%). Саркози, которого недаром называли президентом богачей, слегка понизил ее, компенсировав повышением НДС — «самым несправедливым налогом», как его называют отпетые социалисты, потому что платят его все автоматически, в равной мере, независимо от дохода. Новый, поддерживаемый большинством населения президент, хочет сделать ровно наоборот.
Теперь между богатыми и бедными идет спор о том, как правильнее поделить деньги богатых. Государственный бюджет и налогообложение — единственный приличный способ считать деньги в чужом кармане, так что о налогах охотно рассуждают все. Это и есть социализм: при капитализме вопрос о том, как потратить деньги, касается одного, при социализме — всех и каждого, ведь деньги, доход и имущество в глазах социалистов являются национальным достоянием.
Аргументы есть и у той, и у другой стороны. От примитивного возмущения тем, что «некоторые живут на пособие, а кормим их мы» или тем, что «все равно больше миллиона в год зарабатывают только звезды шоу-бизнеса и олигархи, так что если этот мусор свалит в свою Швейцарию, никому хуже не будет», до сложных экономических выкладок. Самый убедительный аргумент богатых заключается в том, что если прибавить к 75% НДФЛ все остальные налоги, получается больше 90%. Этому аргументу если и верят (налоговая система сложна), то он мало кого трогает.
Капиталисты пытаются запугать социалистов тем, что при такой налоговой политике люди будут бояться богатеть, что приведет к стагнации. Этот аргумент с трудом доходит до сердец тех, кто даже не надеется зарабатывать больше миллиона в год не только в ближайшем, но и в отдаленном будущем.
«Во Франции богатство воспринимается как какая-то постыдная болезнь, а в нормальных странах — это мечта всех граждан»
Противники реформы сетуют, что если богатые начнут покидать Францию, страна останется без своих биллов гейтсов и стивов джобсов, то есть без лучших и талантливейших, которые действительно (читай — «в отличие от безработных») способствуют развитию страны. С этим аргументом не согласны не только безработные, но и вообще все, кроме самих «талантливейших».
Вообще капиталистам приходится отстаивать не только свои кошельки, но и саму идею правомерности обогащения. Вполне характерное для них высказывание нашлось на одном из форумов, посвященных политике: «во Франции богатство воспринимается как какая-то постыдная болезнь, а в нормальных странах это мечта всех граждан».
Исторически католическая Франция, где церковь давно утратила власть не только над страной, но и над умами людей, и где самые ревностные католики обычно являются самыми завзятыми реакционерами, выбирает президентом социалиста, чтобы тот накормил всю страну пятью хлебами, отнятыми у богатых, которым без такого груза будет даже легче протиснуться через игольное ушко.
Впрочем, кого считать богатым, ни политики ни журналисты договориться не могут. Согласно статистике, только 1% населения считают себя «богатыми», а те 5%, которых богатыми считает общественное мнение, почти поголовно заявляют, что считали бы себя богатыми, имей они доход в два раза выше нынешнего, причем независимо от того, каков их «нынешний» доход. Сам президент, заявивший в ходе предвыборных дебатов: «Да, я не люблю богатых», за что тут же был обвинен в непростительном шовинизме по отношению к целому социальному классу, тоже не внес ясности, никак не уточнив, кого же именно он не любит. Так что спор идет полным ходом, а кто эти люди и правда ли, что они стремительно покидают Францию, так и остается неясным.
Кстати, самим богатым не всегда выгодно эмигрировать. На чужбине им, возможно, придется самостоятельно оплачивать медицинские и образовательные услуги, тогда как во Франции все это оплачивает государство (строго говоря, медицина и образование бесплатны не совсем и не всегда, но, как говорится, ничтожно малыми величинами можно пренебречь).
Впрочем, даже по самым смелым подсчётам, потенциальных «фискальных беженцев» в стране — не более 30 тыс. человек, так что даже если все они до единого либо уедут из страны, либо ограничат свой доход одним миллионом евро в год и откажутся голосовать за Олланда на следующих выборах, на политическую ситуацию это мало повлияет.
Ирина СОЛОВЬЕВА