«При интеграции банков ни один кролик не пострадает»

21.07.2011 22:06

В редакции «Газеты.Ru» состоялась онлайн-конференция с председателем правления банка «Открытие» Евгением Данкевичем

В редакции «Газеты.Ru» закончилась онлайн-конференция с председателем правления банка «Открытие» Евгением Данкевичем. Он рассказал о ситуации в банковском бизнесе, о перспективных направлениях его развития, о планах банка «Открытие», выгодных и невыгодных вложениях для физических лиц, о правильном отношении заемщиков к ипотеке и страхованию рисков. Полный текст интервью перед вами.

— Здравствуйте, Евгений Леонидович.

(«Газета.Ru»)

— Здравствуйте.

— Какие новые направление разрабатывает «Открытие», что может стать востребованным и популярным в перспективе пяти лет? (Ольга)

— На самом деле банковский бизнес достаточно консервативен в своей сути. И инновации затрагивают в основном форму подачи продуктов, способы их оформления, способы их получения. Суть банковского продукта, в принципе, на протяжении многих лет, даже десятилетий, даже столетий, остается, в общем-то, неизменной. Три основные вещи — это депозиты, то есть прием денег, для того чтобы платить доходы вкладчикам; это кредитование, как основной бизнес, то есть это когда банки дают деньги всем, кто в них нуждается, для развития бизнеса, для потребления, если это кредитование физических лиц; наконец, трансакционный бизнес. Наверное, единственный бизнес, который в той или иной степени подвержен инновациям, это трансакционный бизнес. Это в первую очередь расчеты. Здесь мы за последние годы видим множество технологических нововведений, которые, в принципе, призваны решить исключительно две проблемы. Первое — сделать жизнь клиенту банка более легкой. Чтобы не нужно было никуда ходить, чтобы все было прямо здесь, прямо сейчас, прямо легко, быстро, понятно — в один клик, как это сейчас принято говорить. И дешевле, естественно. Потому что когда мы говорим о стоимости денег, то есть о кредитовании, здесь есть некие объективные причины: деньги не могут стоить дешевле, чем, например, они занимаются у того же населения. То есть если вы даете депозит под шесть процентов годовых, то, наверное, вы не будете кредитовать условно дешевле, чем по девять. Ну плюс-минус. Цифры могут отличаться, это может быть 9,16 — что-то в этом духе… Когда мы говорим о бизнесе трансакционном, то все понятно. В принципе, нет предела снижению цены на комиссии. И вот тут еще большую пользу для инноваций и каких-то технологических нововведений, идеологических нововведений, я думаю, здесь мы определенные вещи увидим, связанные в том числе с электронными в первую очередь технологиями, NFC, контактные платежи, «банк в один клик». Но есть одна проблема — безопасность. Потому что все новое, все электронное, что мы сейчас имеем, оно очень удобное, но несет в себе определенные риски. Вот эта борьба — посмотрим, чем она увенчается. Я думаю, что ключевым девизом новых направлений в трансакционном банковском бизнесе будет безопасность. Тот, кто сможет обеспечить «удобную безопасность», тот и будет впереди. И мы тоже постараемся обеспечить своим клиентам удобную безопасность.

— Придут ли банки к тому, что вообще не нужно будет приходить в офис, даже для первого визита, для заключения договора? («Газета.Ru»)

— Это вопрос не к банкам. Уже сейчас можно совершенно никуда не приходить, если бы нормативная база, то есть регулирование позволяло. Есть огромное количество финансовых бизнесов, тот же бэповский ритейл, в котором при желании можно вообще никуда не приходить и открывать счет удаленно. Это абсолютно нормально во всем мире, и я думаю, что рано или поздно, конечно же, будет и у нас. И клиенты смогут никуда не приходить и открывать счета, переводить деньги и спокойно, удобно работать. Другой вопрос, насколько это будет востребовано всеми. То есть не останутся ли люди, которые будут хотеть приходить. Это ощущение безопасности, это ощущение надежности. Как-то в целом больше доверяешь людям, которых видишь. Есть компания, они сидят где-то, у них есть офис. Но в целом, конечно, все будет двигаться в направлении уменьшения количества отделений, по крайней мере в больших городах, и перевода. Но, опять же, вопрос безопасности.

— И сокращение сотрудников, естественно, количества штатных сотрудников.

— Да, к сожалению, капитализм так устроен. Если мы хотим эффективности, мы должны меньше тратить. Поскольку нельзя платить меньше, людям нужно платить больше, то ты должен стремиться к тому, чтобы людей, которые у тебя работают, было меньше. Зарплата выше, людей меньше, эффективность выше.

-Довольны ли вы показателями работы банка? На чем сконцентрирован бизнес? В каких направлениях ведется работа? (Max)

— Да, конечно. Ведь не нужно забывать, что «Открытие» — один из молодых банков, на самом деле, если отбросить пиар-штучки на тему того, что один из старейших банков из тех, которые сегодня составляют банк «Открытие», имеет возраст почти 20 лет, то на самом деле банк в том виде, в котором он сейчас существует, очень молодой, еще раз скажу, один из самых молодых крупных, по крайней мере средних, крупным нас сложно пока назвать, — средних российских банков. Фактически в том виде юридически, технологически, идеологически ему около года. И с учетом того, какую работу мы проделали, чтобы банки объединить, сделать из немножко такой разрозненной картины единую, то мы в общем очень довольны тем, как мы развиваемся. Я бы так сформулировал: мы очень довольны тем, как мы развиваемся. Мы прибыльны, у нас все показатели, которые мы считаем важными, улучшаются. И у нас пока получается строить то, что мы строим, — универсальный банк с акцентом на розницу и малый и средний бизнес. Другой вопрос, что те целевые показатели, которые мы хотели бы у себя видеть, конечно, пока еще не достигнуты, просто потому, что нам нужно еще некоторое время, может быть, год или два. Но в целом мы очень довольны.

— На акциях сейчас практически не заработать неквалифицированному инвестору, какие есть альтернативы существенного увеличения накоплений? Или лучше вкладов ничего и нет? (Alex)

— Во-первых, я бы не сказал, что на акциях сейчас не заработать. Я надеюсь, слово «неквалифицированный» употреблено не в нормативном плане, имелось в виду «неопытному». Во-первых, я не совсем согласен с тем, что сейчас нельзя заработать. Заработать, конечно же, можно. Наверное, в том смысле нельзя заработать, что просто купить и ждать кажется сегодня не очень выигрышной стратегией. Но это кажется, глядя на два года назад. Я совершенно не стал бы утверждать, что ближайший год окажется таким же неудачным для тех, кто просто инвестирует в фондовый рынок, как и предыдущие два. Это первое. Второе. Проблема в том, что основным врагом увеличения и просто даже сохранения накоплений является такая банальная ужасная вещь, как инфляция. На мой взгляд, существуют, в принципе, продукты, или инструменты, кому как больше нравится, которые вообще теоретически позволяют сохранять накопления и даже, может быть, их увеличивать. Это в первую очередь акции. Почему акции? Потому что акции — это на самом деле работающие бизнесы. То есть бизнес, который работает значительно менее эффективно, чем хотя бы инфляция, рано или поздно умирает. Это если вы инвестируете в нормальные, стабильные растущие бизнесы, не мытьем так катаньем инфляцию как-нибудь победите, и в долгосрочном плане другого инструмента, например, накопить себе на пенсию столь же эффективного не существует. Второе — это, естественно, недвижимость. Потому что недвижимость как минимум при опять же удачном выборе и, так сказать, правильном выборе объекта позволяет как минимум быть наравне с инфляцией, просто потому, что она дорожает так же, как растет инфляция, плюс к этому позволяет получать еще какую-то ренту, если это инвестиционная недвижимость, хотя очень низкую, к сожалению, в России. Все знают, что сдать в аренду квартиру — это с точки зрения сравнения с банковским депозитом значительно ниже, 4—5 процентов годовых. Но взамен вы получаете то, что сама квартира или какой-то объект недвижимости дорожает. То есть недвижимость я бы поставил не то чтобы на второе место, но рядом с акциями. Ну и такие чуть более, может быть, пока экзотические вещи для российских инвесторов, не настолько многие пользуются. Это драгоценные металлы. Без сомнения, золото является неплохим долгосрочным вкладом. Хотя бывают периоды, когда оно дешевеет, но зато, когда все плохо, это очень надежный актив, хорошо может частично спасать вас от обесценивания, ваши активы. Собственно, все. Собственный бизнес, конечно, прекрасно выглядит. Но это то же самое, что акции, просто, когда у вас собственный бизнес, 100 процентов акций, 80 или 90. А когда вы покупаете Сбербанк, вы просто имеете чуть меньше, чем 100 процентов, на несколько ноликов всего. На самом деле собственный бизнес или Сбербанк — в том и в другом случае вы, в принципе, владеете частью бизнеса, большей или меньшей. Это, естественно, самое эффективное. Депозиты, к сожалению, при всех высоких ставках, которые сегодня существуют в России, краткосрочные — это наилучший инструмент. Если у вас деньги на год, на два, не дольше, то я не вижу серьезной альтернативы депозитам просто потому, что это надежно и достаточно выгодно. К сожалению, если вы планируете откладывать себе на пенсию, то — это сложно сделать в рамках такого интервью — в общем, две строчки на бумажке очень простых расчетов, которые покажут, что, к сожалению, ничего накопить не удастся, потому что инфляция значительно выше, чем ставка по депозитам, реальная инфляция, и просто через 10—15 лет вы потеряете прямо половину того, что вы упорно откладывали на депозиты. Ровно поэтому если уж депозиты, то не стоит пренебрегать процентами более высокими, при всем уважении к Сбербанку, так это последнее место с точки зрения стоимости. Но, тем не менее, это краткосрочный инструмент, подходит только для краткосрочных сбережений.

— А если инвестиции в золото, то это что — металлические счета, фьючерс на золото? («Газета.Ru»)

— Фьючерс на золото — немножко сложно для большинства и несет в себе некие повышенные риски. То есть те, кто понимает, как этим пользоваться, конечно, фьючерс на золото — самый эффективный инструмент. Но я бы не стал. Он не настолько эффективнее, насколько сложнее и частично рискованнее. Поэтому, наверное, обезличенный металлический счет — прекрасный совершенно инструмент, нет НДС. Это, кстати, не только золото, почему все говорят только о золоте? Это и платина, и палладий, и серебро. Есть целая теория сейчас, по крайней мере в Штатах, целое движение на тему «продай все, купи серебро». Желающие могут поискать в интернете, что, мол, только серебро является неизменной мерой труда. В общем, там много на эту тему рассуждений, я бы сказал, даже инсинуаций. Но тема интересная. Драгметаллы — это вечная тема, тема замечательная. Есть еще монеты. Ну для тех, кто хочет держать в руках, хранить под подушкой и в холодильнике то, чем он владеет, можно покупать монеты. Единственное, нужно выбрать с минимальной наценкой, потому что тоже нет НДС. Слитки — к сожалению, НДС, во-вторых, достаточно тяжело продавать. То есть слитки — это для таких уже очень высоко… не хочу употребить слово «богатых»… людей.

— Добрый день, Евгений. Как вы считаете, какие перспективы ожидают DMA-бизнес ФК «Открытие» и в целом российских брокеров? Каково технологическое будущее у данного вида бизнеса в России? (Андрей)

— Технологическое будущее DMA… Это DMA, то есть, прямой доступ на торги, когда человек сам проводит сделки. Ну как оценивать его будущее? Это неотъемлемая реальность сегодняшнего дня, и это неотъемлемая реальность, очевидно, завтрашнего дня. Я могу сказать свое мнение относительно того повального увлечения и концентрированности внимания всех участников на электронной, высокочастотной торговле. Я не думаю, что это глобальный и основной тренд будущего. Я думаю, что это определенного рода мода, это, несомненно, способ для очень небольшого количества очень профессиональных участников рынка заработать еще больше за счет тех, кто немножко ведется на желании поклацать по клавишам побыстрее. Я думаю, что это быстро закончится, он уже практически закончился, плюс действия регулятора — и все вернется на круги своя. Заработок в акциях лежит в сфере инвестирования в качественные компании либо уже на худой конец в среднесрочных, назовем это спекуляциями, имея в виду спекуляции в хорошем смысле, либо в среднесрочных спекуляциях, то есть когда акции покупаются, когда они подешевели, ну, например, после кризиса, — идеальный вариант для покупки вообще чего бы то ни было, в том числе акций. И продаются, когда выросли в 3—4 раза. Чуть больше, чем доходность по депозиту в 15 процентов.

— Как у нас могут вырасти акции в 3—4 раза, когда рост ВВП по итогам года 3,5 процента и прогнозируется замедление? («Газета.Ru»)

— Рассказываю. В 2008 году Сберегательный банк Российской Федерации можно было купить в любых количествах, подчеркиваю, в любых количествах, денег на миллиарды и десятки миллиардов рублей, по цене примерно от 14 до 20 рублей, ну будем считать, по 17. Сколько сейчас стоит Сберегательный банк Российской Федерации?

— 90 с чем-то.

— Во сколько раз выросло? В четыре с половиной раза. Причем здесь ВВП? Вот это среднесрочная спекуляция. Возьмем четыре года. Это доходность по депозитам за всю сознательную жизнь. А это Сберегательный банк. Это, между прочим, один из крупнейших бизнесов в России, не абы кто. Абы кто — там акции падали и вырастали в 8—10 раз. Это есть время на принятие решения, есть полгода, чтобы купить, потом три года, чтобы подождать, потом еще полгода, чтобы продать.

— За счет чего «Открытие» так агрессивно развивается — в кризис покупает Номос-банк, переезжает в новый офис? Как это сказывается на финансовых показателях группы и какой ожидаете результат? (Сергей)

— Я не могу отвечать за группу, потому что я отвечаю за банк. И, соответственно, мое внимание сосредоточено на нем. Мне кажется, что агрессивный рост — это, знаете как, бизнес — так же как и люди. То есть если человек имеет разум, волю, смелость для того, чтобы совершать определенные поступки, то у него найдутся и возможности, причем вполне реальные. То же самое и у бизнесов: если бизнес видит цель, понимает, для чего он растет, для чего он совершает поглощения, имеет разум, волю и смелость это делать, то в сегодняшнем мире крупная компания всегда может найти и внутренние резервы, и внешние источники средств для подобного рода действий. Поэтому мне кажется, что все зависит от осознания акционерами целей и действий. Я уверен, что наши акционеры точно понимают, чего они хотят, что они строят и для чего они это делают, и пока все выглядит очень разумно.

— Евгений! Расскажите об изменениях во взаимоотношениях между банком и БД «Открытие» за последний год и связаны ли последние кадровые изменения и сокращения в БД (а также ваш переход в банк) с желанием руководства ФК «Открытие» сделать деятельность банка более приоритетной для корпорации, учитывая, что банковский бизнес более маржинален в последнее время, нежели брокерская деятельность. (Алексей)

— Вопрос очень так эклектично, к сожалению, задан, но давайте по порядку. Во-первых, очень спорное утверждение, что банковский бизнес более маржинален, чем брокерский. Что к чему мерить-то, маржу какую? Брокерский бизнес объективно капитала не требует. Поэтому брокерский бизнес вообще не капиталоемкий. И в этом смысле он существенно более маржинален.

— Есть требования брокеров…

— Требования-то есть. Но поскольку рисков реально нет, то на самом деле брокер может иметь при том же размере капитала абсолютно любой размер. То есть размер активов брокера совершенно не связан с размером его капитала. Поэтому маржинальность брокерского бизнеса — понятие довольно относительное, и оно точно, например, выше, чем у банковского. Другой вопрос, что размер рынка ритейлового брокеров в России ничтожно мал, ну и не только в России, в других странах просто соотношение не такое большое. Он значительно меньше, чем размер банковского рынка. Это тоже понятно. Почему — потому что людям нужны деньги, а насколько людям нужны брокеры — вопрос сложный. Поэтому, конечно, банков больше. И не потому, что банк лучше, просто потому, что это другой рынок. А рынок еды — он еще более распространен, даже чем финансовый. В этом смысле мой переход в банк — это вопрос, опять же не ко мне, мне предложили, дали возможность попробовать себя на новом месте, я с удовольствием согласился. Тем более что в целом финансовая корпорация «Открытие» — это не набор разрозненных бизнесов. Это в общем довольно-таки тесно взаимодействующая структура, одной из стратегических целей которой как раз и является построение внутренних синергий между компаниями финансовыми, которые в группу входят. Поэтому, в общем, отношения у нас замечательные — и с новым руководством, старым руководством брокерского дома отношения тоже хорошие, как рабочие, так и человеческие. Поэтому я не думаю, что это какое-то умаление значимости брокера. Нет, просто люди переходят с места на место, продолжают работать вместе.

— Согласитесь, что брокерский бизнес сейчас чувствует себя намного хуже, чем банковский. Если посмотреть отчеты по доходности… («Газета.Ru»)

— Это не так. Я уверяю вас, что в неких относительных величинах брокерский дом «Открытие» чувствует себя значительно лучше, чем банк «Открытие». Не в абсолютных, конечно, но в относительных. Это правда. Брокеры очень прибыльны сейчас.

— Да, вы там в лидерах по объемам акций на ММВБ.

— Объемы вообще ни на что не влияют. Объемы не влияют на прибыльность вообще никак, влияют совершенно другие вещи. В брокерском доме все замечательно с прибылью.

— Если не на комиссиях, то на чем зарабатывать?

— Это маржинальное кредитование, проценты. На комиссиях тоже. Но только не на тех комиссиях, которые генерируют объемы. Я уже говорил: роботы ничего не платят. Ну, не суть, мы говорим сейчас про банки. У брокеров все хорошо, это первое. У брокеров все очень хорошо — это второе. У нашего, я про других не говорю. Я, кстати, тоже удивляюсь рассказам, как все не очень хорошо у других брокеров: у нашего все замечательно. Но… с рынком все не очень хорошо. И это вопрос совершенно объективный. Я могу повторить, почему все плохо с российским рынком, и будет плохо с российским фондовым рынком, ничего не поменяется. Значит, первое, вещь абсолютно объективная — высокий уровень процентных ставок в стране. Пока депозиты банки продолжают принимать по ставке 10—12 процентов годовых, никакого розничного фондового рынка в массе своей или рынка управления активами розничного, ПИФы там, вот эта вся история, не будет. Просто потому, что это неразумно. Неразумно получить 15 процентов с фондового рынка, если можно получить 12 совершенно без риска. Это первый момент, абсолютно объективный. Момент чисто страновый — к сожалению, у нас мало хороших эмитентов, у нас мало объектов для инвестирования.

— Сбербанк, и тот в Лондон ушел.

— Да, Сбербанк и тот в Лондон ушел. Те, кто есть, дивидендов не платят. В общем, мало того что в принципе инвестировать не очень интересно из-за ставок. Еще и не во что, по большому счету.

— И как же вам удается зарабатывать, удерживать первые места?

— Все-таки же есть. Есть Сбербанк, есть… На самом деле, я вам скажу, брокеры, конечно, тоже сейчас будут понемножечку двигаться в сторону предоставления возможности инвестировать на международных рынках. Это печальный факт, вместе со Сбербанком, для построения там инфоцеха как бы. Но тем не менее. Будут давать возможность инвестировать на международных рынках. Но здесь первый момент: пока ставки по депозитам так высоки, и к международным инвестициям безумного интереса не будет. Если ставки упадут, мы тут же увидим бурный рост не в смысле индексов, а в смысле количества инвесторов, количества продуктов, количества компаний, которые все это будут делать. Пока это не так, и в ближайшее время вроде не предвидится. Либо ставки вырастут во всем мире, что тоже вероятно, если будет глобальная инфляция. Тогда доходность западных фондовых рынков тоже вырастет. Тогда вопрос может так встать. То есть, что интереснее, получить, условно говоря, 12 процентов в рублях на депозите в России или 15 процентов долларов на SMP. Тоже вопрос, который я не знаю, как люди будут для себя отвечать, но, в принципе, он правомерен.

— У вас много клиентов инвестирует в американский фондовый рынок, например? («Газета.Ru»)

— Пока не очень много. Но как бы их число растет понемножку. Дело в том, что есть определенные юридические и технологические сложности вот в той системе выхода российских клиентов на западные рынки, которая является юридически корректной. То есть можно делать это через российского брокера, можно через западного. Насколько я знаю, число этих клиентов постоянно увеличивается, у всех, не только у нас. И у западных брокеров есть российские клиенты, и у российских брокеров. Это неизбежный процесс, люди ищут для себя качественный объект инвестирования. Люди хотят Apple покупать, например, не «Газпром». И я их понимаю, хотя «Газпром» прибыльнее.

— Вы ожидаете восстановления фондового рынка? («Газета.Ru»)

— Конечно, ожидаю. А что же нам делать?

— Наверное, не в скором времени. («Газета.Ru»)

— Я просто ожидаю восстановления фондового рынка. Как бы пришел на остановку и ожидаю автобуса, придет — не придет. Надо ожидать. На самом деле я думаю, что в обозримых каких-то там плюс-минус среднедолгосрочных перспективах мы скорее будем иметь позитивное движение, рост, ну, понятно, коррекция. Я пока не очень разделяю апокалиптические настроения. Собственно, я их уже два года не разделяю. Пока, в общем, я прав. А дальше посмотрим.

— Наш рынок отстает по доходности с аналогами? («Газета.Ru»)

— Аналоги — это кто? У нас аналогов нет. Имеется в виду аналогов российскому рынку? Нет такой больше страны, мы уникальны. Такие большие и такие разные.

— Говорят о недооцененности российского рынка. («Газета.Ru»)

— Да, он в каком-то смысле недооценен, но это те дисконты, которые заложены структурой российской власти, структурой российского общества. Но они объективны. Будет у нас все становиться с точки зрения инвесторов международных красивее, немножко, скажем лучше, привлекательней — недооцененность будет уменьшаться. Нормальный процесс.

— А долго ли будет предпочтителен рынок облигаций для инвесторов? («Газета.Ru»)

— Мне кажется, рынок облигаций сейчас уже не очень предпочтителен, там уже ставки-то не такие.

— Мне говорили, что там все вообще «с плечами» и спрос невероятный. («Газета.Ru»)

— Не знаю, там такие ставки просто невероятные — на восемь годовых в надежных бумагах, на семь, что там невероятный спрос? Нет, понятно, что у нас есть разные страновые ситуации, когда там банки вполне приличные имеют доходность по облигациям на четыре пункта выше, чем по собственным депозитам. Отличный план, не знаю, надо пользоваться.

— В группу «Номос» входят несколько банков: Номос-банк, Номос-регионбанк, Ханты-Мансийский банк, ИН-банк, «Номос-банк Сибирь». Вы их тоже приобрели заодно? Их судьба? Будут интегрированы или слиты? Проданы? Ликвидированы? Если войдут в состав, то сохранят ли для клиентов старые условия?максим

— Я думаю, судьба будет долгой и счастливой. Это первое. Второе: я точно ничего не приобретал, банк точно ничего не приобретал, поэтому мне сложно юридически корректно судить о том, как и что было приобретено. Но я полагаю, что, если это в рамках владений Номос-банка, наверное, это входит в периметр сделки. Как мы уже с вами говорили в начале разговора, «Открытие» — знатный объединитель банков. В принципе, один раз получилось неплохо. Ну, наверное, следует ожидать, что будем делать вторую попытку. Будем надеяться, что тоже получится неплохо. Будем надеяться, что при съемке данного фильма «ни один кролик не пострадает».

— А сохранятся ли условия для клиентов старого банка? («Газета.Ru»)

— Я думаю, да. На этот вопрос можно ответить вполне серьезно. На самом деле если говорить об объединении, то очень многие фокусируются внутри, на самом процессе: на сотрудниках, на структурах, на бизнес-процессах. Это, наверное, правильно, это, наверное, оправданно. Но мне кажется, что при объединении таких очень клиентоемких бизнесов, как банки, вообще при любых манипуляциях с такими бизнесами, как банки, в первую очередь нужно думать о клиентах, о том, как они это воспринимают, как они это чувствуют, что это для них. И в этом смысле мне кажется, что если для клиентов условия были выгодными, то, конечно же, они будут сохранены как минимум до конца действия продуктов. По крайней мере, все усилия к этому приложены, потому что противоположное, я считаю, просто неразумно, неправильно.

— Какие у вас условия по ипотечному кредитованию? Первоначальный взнос какой? (Илья)

— По ипотеке — там все просто. Первое. Мы, в принципе, на данный момент в силу объективных обстоятельств, того, как мы фондируемся, как мы устроены, мы не являемся таким очень продвинутым ипотечным банком, сознательно не являемся. Да, ипотека не является ключевым продуктом. Потому что ипотека вообще в том виде, в котором она существует в России, довольно-таки, мягко говоря, рискованный продукт для банков. Для банков, не для заемщиков. Для заемщиков, я считаю, как раз с ипотекой замечательно. Я считаю, что все, что важно, особенно в условиях высокой инфляции, это сколько вы зарабатываете и сколько вы из этого можете тратить. Вот это единственное, о чем нужно думать, сможете ли вы зарабатывать. Страховаться надо от всего, чего только можно, и думать, можете ли вы платить ту часть, которую вы платите. Если можете — вам должно быть глубоко наплевать, сколько вы переплачиваете по ипотеке.

— Вы считаете, что страховаться нужно? Несмотря на то что это увеличивает стоимость? («Газета.Ru»)

— Нужно, естественно, выбирать компанию, саму страховку. Вообще я скажу так. Вот если мы являемся субъектами капиталистической экономики, если мы люди, которые ответственные и о себе заботятся, то, конечно же, страховка является одним из ключевых продуктов, который позволяет улучшить жизнь. Потому что мы не знаем, что произойдет завтра, не знаем, где мы будем работать, будем ли мы работать, заболеем ли мы, кого нам придется кормить. Понятно, что нужно выбирать компанию, нужно читать договор, нужно стремиться не переплачивать и так далее. Никого же уже давно не удивляет то, что машины люди страхуют. Все абсолютно добровольно идут и покупают каско. Почему — потому что понимают, что всякое может случиться. То же самое с собственной жизнью. Машину страхуют — собственную жизнь нет. Может быть, где-то продуктов не хватает. Я не имею в виду жизнь, в смысле, смерть от несчастного случая. Я имею в виду разные вещи, которые могут происходить в вашей жизни. В частности, пенсию. Страхование — очень нужный инструмент. Просто он еще, может быть, недостаточно развит. Им пользоваться нужно, как любым инструментом, с умом, аккуратно. Но это, несомненно, является просто отличительной чертой любого разумного человека.

— Страхование жизни у нас вообще не прижилось в стране. («Газета.Ru»)

— Ну почему, есть понемножку, развивается.

— Плохо по сравнению с мировым. («Газета.Ru»)

— Ну, ничего, у нас много чего пока не прижилось, а потом прижилось. Карточки вот сначала не прижились банковские, а потом прижились. Потом еще что-то. Постепенно все происходит. Возвращаясь к ипотеке, мы не самый ипотечный банк на данный момент. То есть, естественно, мы даем ипотеку, с совершенно разными условиями — и по стандартам АИЖК, и собственную. Но в первую очередь мы стараемся делать это для наших клиентов, условия могут какие-то достаточно интересные. То есть мы не стремимся активно продавать это в рынок просто потому, что с точки зрения того, как мы устроены, нам тяжело здесь правильно конкурировать с такими банками, как Сбербанк и т. д. Мы просто объективны.

— Ипотечный кредит очень большой. И вопрос такой: стоит ли брать его в долларах или в рублях? («Газета.Ru»)

— Не помню, кто дает совет, по-моему, сама же женщина, задающая вопрос, говорит, что «а я считаю, что тратить нужно в той же валюте, в которой зарабатываешь». Все. Красавица. Я абсолютно утверждаю, что если она будет кредитоваться в той же валюте, в которой зарабатывает, то никаких критических рисков у нее не может случиться. Ну если она будет продолжать работать, единственный риск — потеря работы. Кредитование в валюте — все проходили через тезис. Нет, может повезти. А если не повезет — что делать? А если доллар будет 50, что делать будете с семейным бюджетом? Зачем такой риск, ради чего? Притом что, еще раз говорю, инфляция очень высокая, через три года эти же платежи по ипотеке будут казаться абсолютно плевыми, употреблю такое слово.

— В какой валюте хранить деньги в 2013 году? («Газета.Ru»)

— Ну, честно сказать, я бы хранил деньги в валюте, которая дает больше всего процентов. Это, как известно, рубль. Но если уж есть такое серьезное отношение к рискам, какую-нибудь «корзинку» построить. Я вообще юань люблю. Вообще юань — это самая большая валюта в мире, если кто не в курсе. Платежная масса юаня больше, чем платежная масса доллара. Если мне не изменяет память.

— А не поздно ее покупать? («Газета.Ru»)

— Никогда не поздно… Храните деньги в рублях. Храните деньги в сберегательной кассе. В сберегательной кассе «Открытия». Юань достаточно тяжело покупать. Депозиты в юанях мало кто берет. Но можно. Нет, еще раз. Поскольку это вообще все неочевидно, лучше 50 процентов в рублях, остальное поделить между несколькими валютами. Например, юань, доллар, евро. Ну предположим, почему нет. Или франк.

— А чего ждете от доллара в 2013 году? («Газета.Ru»)

— К прогнозам очень скептически и негативно отношусь, особенно к разным профаническим прогнозам, начиная с астрологических и кончая экономическими. Я понимаю, что они нужны и востребованы. Более того, я их собираю, а потом радуюсь через год-полтора. Последний раз я радовался прогнозу одной из ведущих американских аналитических компаний, сделанному в апреле прошлого года, на стоимость акций. Все с точностью до наоборот. То есть как бы я понимаю, что какое-то прогнозирование необходимо. Но то, как это происходит в современном мире… Анализ в любом случае, очевидно, нужен. Просто прогноз чаще всего сводится к некой экстраполяции абстрактной, которая, к сожалению, ничего общего с жизнью не имеет.

— В Европе и Штатах давно и активно используется система бесконтактных платежей, в России бесконтактные банковские карты предлагают весьма скудное количество банков. С чем это связано? Когда наши технологии станут более развитыми? (Ксения)

— Это постепенно будет развиваться. Да, есть такая технология. Там сумма ограничена. Там тоже есть разные проблемы с безопасностью. И, честно сказать, я думаю, что будут более защищенные и удобные способы оплаты. С помощью мобильного телефона. Да, одна из технологий, которая точно будет развиваться, почему нет. Всему свое время. Сложно ответить, почему не востребована. Ну нет большого спроса.

— Добрый день, Евгений. Проводит ли «Открытие» программу по набору молодых специалистов финансового профиля? (Андрей)

— Вообще, если честно, то наблюдается двоякая тенденция. С одной стороны, как бы очень тяжело найти качественных специалистов, в том числе качественных молодых специалистов. Я сейчас плохие вещи говорить буду… Что такое идеальный молодой специалист? Как ни странно, это человек, который понимает, что, окончив вуз, он как ничего не знал, как минимум, ничего не умел, так ничего и не умеет. И лучшее, что он может получить, — это возможность набирать опыт максимально быстрыми темпами. Потому что если у него будет такая возможность и у него есть определенная база, полученная в вузе. А ряд вузов учит лучше, ряд вузов учит хуже, более того, даже некие очень хорошие вузы учат… вроде и неплохо, но опять же, это, может быть, более теоретическое знание, чем практическое… Допустим, в области рисков очень нужны специалисты, но кто выпускает хороших рисковиков? Никто. То есть либо нужно начинать еще во время учебы работать по профилю и набираться умения. Потому что, например, знать и уметь — это две абсолютно разные вещи. В принципе, знать, как водить автомобиль, очень просто: нужно крутить руль, ехать прямо, нажимать на тормоз, чтобы остановиться, и на газ, чтобы ехать. Вот и все знание. Но с умением как-то сложней получается. Хотя знание исчерпывается тем, что я сказал. К сожалению, в очень многих практических приложениях, в том числе финансовых рисках, кредитовании, и даже в обслуживании клиентов, и даже в продажах клиентам — ровно та же ситуация: знать все очень просто — нужно заполнить документы, попросить это, отдать то, посчитать то… Но еще нужно уметь. Нужно либо начинать набирать этот опыт, еще когда вы учитесь, пытаясь устроиться на какие-то стажировки. К сожалению, не все банки предоставляют такую возможность. Мы об этом думаем, пытаемся, у нас есть молодые ребята, и мы сотрудничаем с вузами, рядом вузов в Москве, и не только. Есть у нас несколько программ, мы их с удовольствием развиваем. Чтобы молодые ребята, которые учатся, уже могли начинать что-то делать. Мы даже за это готовы платить какие-то небольшие деньги. Это первый вариант. Второй вариант: надо быть готовым к тому, что ваш диплом — это еще ничего серьезного. А все-таки полгодика-годик придется поработать младшим помощником старшего конюха. И тогда есть серьезный шанс на то, чтобы потом делать карьеру, если вы, конечно, обладаете необходимыми качествами. А в принципе, хочу сказать просто, что это основная причина. То есть, с одной стороны, все банки, я абсолютно твердо уверен, все банки заинтересованы в молодых обученных по современным методикам специалистах. Кстати, образование постепенно становится лучше, это правда. Но при этом никто не хочет брать неопытных людей. Вот в этом основная дилемма. То есть, с одной стороны, все хотят образование и молодость, с другой стороны, никто не хочет неопытных. Я сейчас совсем удивительную вещь скажу: я вообще думаю, что образование, в том числе финансовое, должно быть устроено в принципе по-другому. Скорее всего, идеально оно должно быть устроено следующим образом. (Я понимаю, что это очень сложно, как это сделать — отдельный вопрос) То есть, сначала человек идет и работает. Знаете, как медицинское образование устроено? Идешь, работаешь медбратом или медсестрой после училища. Потом вуз — ты уже понимаешь, чему учиться. Ты уже насмотрелся, у тебя есть практическое понимание, что надо выучить. Потом вуз, потом — ты врач. То же самое должно быть — и не только в финансах, но, мне кажется, в любой деятельности. Сначала ты идешь работаешь на тех должностях, где достаточно среднего, или среднего специального, если оно необходимо, или первых трех курсов, как это сейчас называется, бакалавр? Бакалавр — потом ты работаешь, а потом опять учишься. Вот тогда будет отлично.

— А как же молодому специалисту приходить в банки, когда у нас сейчас все банки сокращают людей, довольно-таки много? Брать неопытного человека, когда много с клиентскими базами и с опытом. («Газета.Ru»)

— Нет, подождите. Клиентская база вообще ни при чем. Вы сейчас про сейлзов говорите, это другая история. Я говорю про специалистов. Банк на 20—30% по количеству — не только операционисты, это сотрудники, которые работают в рисках, в кредитном департаменте. Это весьма высоко квалифицированная работа, требующая и знаний, и умений. Это первое. Второе: от их работы зависит не меньше, чем от работы продавцов с клиентскими базами и прочее. От них требуется не только опыт, но и все-таки хорошие знания. В принципе, здесь люди с правильным образованием, которые хотя бы взяли на себя труд тяжело поучиться и выучить все, чему их пытались научить в вузе, вообще могут быть востребованы вполне. Опять же, для банка это тоже выгодно. Ты берешь человека с хорошим образованием. Какое-то время он набирается опыта, в это время ты в общем ему относительно немного платишь. Это очень выгодно: ты его учишь тому, что тебе нужно, при этом зарплата у него невысокая. Дальше он делает карьеру — отлично. Ты оставляешь лучших. Поэтому я не думаю, что люди, которые сейчас заканчивают вуз или уже закончили, у них должны опуститься руки, они должны сказать: все, мы никому не нужны. Это неправда, они очень даже нужны. Другой вопрос, что, как и везде, нужны лучшие.

— Спасибо за интересное интервью. До свидания! («Газета.Ru»)

— Спасибо и вам! До свидания!

см.  Открытие
, НОМОС-Банк