«Баланс рисков переместился из Европы в другие части мира»

10.11.2011 03:24

Еврокомиссар Олли Рен об эффективности G20, разногласиях с Россией и о том, почему усиление регулирования не убьет предпринимательскую инициативу в Европе

Заместитель председателя Европейской комиссии по вопросам финансовой и валютной политики и евро Олли Рен побывал в Москве в середине февраля на заседании министров финансов и председателей центробанков стран G20, на котором одним из главных рисков для мировой экономики признали угрозу валютных войн. Рен вернется в Россию на следующей неделе. На этот раз для участия в совместном заседании правительства России и Европейской комиссии — высшего органа исполнительной власти Евросоюза. Возглавлять европейскую делегацию будет председатель Еврокомиссии Жозе Мануэл Баррозу. Основные темы встречи — экономическое взаимодействие и инвестиции.

После того как Европейский союз, по оценке Рена, избежал угрозы распада еврозоны, успокаиваться европейским чиновникам и политикам рано.

Необходимо, по его словам, завершить реформу системы европейского финансового регулирования и надзора, в частности разделить инвестиционные и коммерческие операции банков, продолжить борьбу с дисбалансами в европейской и мировой экономике, не забывая о стимулирующих экономику мерах и создании новых рабочих мест.

Не все гладко и в российско-европейских экономических отношениях, однако возникшие после вступления России в ВТО споры можно решить без судебного вмешательства — путем переговоров, уверен Рен. Таким же образом могут быть наконец решены задачи по заключению нового базового соглашения и облегчению визового режима.

— Формат G20 активизировался во время финансового кризиса, с 2008 г. регулярно проходят саммиты на уровне глав государств. Насколько эффективен оказался этот формат?

— Я уверен, что G20 помогла найти решения, которые содействуют развитию экономики и тому, каким образом она управляется. Два примера. В конце 2008 г. и в начале 2009 г., когда рухнул Lehman Brothers, G20 смогла разработать программу координации, которая включала монетарные стимулы. Эта программа помогла избежать глобальной экономической катастрофы. И недавний пример — когда G20 предложила реформу финансового регулирования и надзора, в частности создание Совета по финансовой стабильности. Конечно, Европейский союз приветствовал бы больший прогресс в таких вопросах, как изменение баланса в мировой экономике, так как дисбалансы сдерживают рост. Но для этого нужно сотрудничество всех партнеров, в том числе Китая и США. А когда мы говорим о суверенных игроках, все становится немного сложнее. Но эта работа стоит того, мы должны работать больше и стремиться к лучшему, надеюсь, что российское председательство поможет прогрессу по этим направлениям.

— В G20 есть консенсус относительно того, как именно и по каким направлениям надо изменить баланс?

— Мы уже нашли согласие по способам и средствам перебалансировки, по этапам внедрения предложенных мер и скорости. В частности, Китай в недавно принятом очередном пятилетнем плане развития согласился увеличить внутреннее потребление. В то же время G20 призывает США к недопущению финансового обрыва, к принятию мер фискальной консолидации. Пока США не могут найти способ окончательного решения проблемы финансового обрыва, тем не менее пока его удается избежать, что очень важно для стабильности мировой экономики.

— Что сейчас угрожает мировой экономике?

— Баланс рисков изменился и переместился из Европы в другие части мира. Я не утверждаю, что в Европе мы больше не столкнемся ни с какими проблемами, что мы можем уже успокоиться, нет, мы не должны снижать уровень бдительности, но риск распада еврозоны исчез практически полностью. Нам удалось успокоить турбулентность на рынках, и теперь мы работаем над облегчением условий для возвращения к росту.

— Россия для G20 предложила три темы: «эффективное регулирование», «инвестиции и новые рабочие места» и «доверие и транспарентность». У ЕС какой подход к ним?

— ЕС работал вместе с Россией над этими тремя заявленными темами, мы поддерживаем их. Мы считаем, что рост экономики нужен как России, так и ЕС. Мы также видим, насколько важны прозрачность и регулирование.

— Если говорить о создании рабочих мест. Что нужно ЕС, чтобы создавать новые места?

— Ситуация с трудоустройством непростая, в том числе в ЕС. Есть такие страны, как Австрия и Германия, где уровень безработицы низкий. Есть Греция и Испания, где показатели высокие, поэтому, конечно, нужны инициативы, которые помогут созданию новых рабочих мест. Мы считаем важным увеличивать государственные и стимулировать частные инвестиции. Мы уже договорились увеличить капитальную базу Европейского инвестиционного банка на 10 млрд евро, что даст кумулятивный эффект на 109 млрд. Важно увеличивать конкурентоспособность промышленности, стимулировать предпринимателей. Конечно, простого решения нет, надо работать по всем направлениям, включая долгосрочные структурные реформы.

— А доверие и прозрачность?

— Их повышение — часть европейского ответа на кризис как в глобальном контексте, так и в европейском.

— ЕС в последнее время активно занимался изменением финансовой архитектуры. Процесс закончен?

— Мы сделали уже многое, но еще многое предстоит сделать. Мы говорим о качественных вещах, которые нельзя представить в цифрах. С 2008 г. в глобальном контексте через G20, через Совет по финансовой стабильности и через изменения в европейском законодательстве многое было сделано в сфере банковского надзора. Мы создали три макроэкономических надзорных института, в числе которых Европейское банковское управление в Лондоне, обладающее возможностями вмешиваться в дела центробанков. В целом в части макроэкономического регулирования законодательный каркас был кардинально изменен. Мы также создали Европейский банковский союз, который включает всех управляющих центробанками стран ЕС, с которыми встречаются представители Еврокомиссии. Они смотрят на перспективу, что может произойти. Я бы хотел, чтобы у нас такие структуры были до кризиса, мы могли бы тогда лучше справиться [с кризисными ситуациями].

— Что еще планируете?

— Мы хотим создать в финансовой сфере единый контролирующий орган. Также работаем над законодательством об отделении коммерческих банков от инвестиционных на основе доклада Эркки Лииканена. В США такой закон уже есть, но у нас будут свои правила. Еврокомиссия выйдет со своими предложениями в ближайшее время.

— Вы не боитесь, что, так активно занимаясь регулированием всего и вся, вы оттолкнете инвесторов и финансистов, которые все же предпочитают более свободные условия?

— Я с этим утверждением не согласен. Очень важно иметь правила. Если у нас будет эффективная и надежная система надзора, это будет хорошо для всего сектора, для уверенности инвесторов. С нашими партнерами — с США, Китаем, Россией, с другими развивающимися экономиками — мы хотим создать правила регулирования и надзора.

— Вы строите барьеры для спекуляций, однако совсем пресечь их не удается.

— Да, мы сталкиваемся со случаями появления спекулятивных денег в Европе. У нас не очень хорошие примеры были в Исландии, Ирландии, на Кипре. Уверен, что нам надо иметь инструменты, чтобы в том числе предотвращать такие скандалы, как с LIBOR.

— Возможно ли сейчас появление спекулятивных пузырей в ЕС?

— Сейчас мы больше беспокоимся о слишком низкой экономической активности, чем о финансовых пузырях. Но, конечно, мы должны быть бдительны и должны строить такие системы, которые предотвратят их появление, потому что у нас есть по этой части опыт очень негативный.

— Скажите, сейчас евро как валюта находится в безопасности? Риск развала еврозоны преодолен?

— У нас есть сложности, пока нам рано с удовлетворением говорить о достигнутом. В некоторых частях ЕС высокая безработица, у нас пока все еще слабый экономический рост, но, с другой стороны, мы видим рост уверенности, рыночная турбулентность благодаря принятым решениям и ЕЦБ снижается, поэтому ощущение риска возможного развала еврозоны исчезло. Приняты решения, которые облегчат устойчивый рост и создание рабочих мест и помогут восстановить монетарный союз.

— Как долго будете строить новую систему регулирования?

— Я думаю, что все почти закончено, особенно потому, что риск развала сейчас в повестке дня не стоит, его просто нет на нашем столе переговоров, однако тень кризиса, особенно в части уверенности людей, еще будет лежать, и важно, чтобы мы продолжали и поддерживали перебалансировку экономики, которая сейчас идет. Члены ЕС и институты привержены этой цели, но, конечно, на ее достижение уйдет некоторое время. В Европе дисбалансы копились около 10 лет, поэтому неизбежно требуется время, чтобы разобраться с долгами, чтобы получить позитивные сдвиги. Но мы уже видим положительные примеры: выздоравливает Ирландия, недавно она успешно вернулась на рынок заимствований, в стране растет экспорт, инвестиции.

— Как вы оцениваете ситуацию на Кипре и недавно появившиеся высказывания относительно того, что банки Кипра отмывают российские деньги?

— Тема эта поднималась совсем недавно. Мы договорились сделать обзор ситуации. Министры твердо договорились, что следует изучить кипрское законодательство и его применение. Важно, чтобы Кипр убедил своих партнеров, что законы и их применение в стране соответствуют международным стандартам. В целом же у нас нет полицейских полномочий, поэтому мы не можем доказать, было там отмывание или нет, даже если есть такие заявления. Могу лишь сказать, что важно провести независимое исследование того, что там происходит, с точки зрения закона. Еще одна сложная тема — уход от налогов. Это вопрос социальной справедливости. Люди сейчас сталкиваются с ростом налогов, при этом они видят, что некоторые уклоняются от своих обязанностей.

— И что вы планируете делать?

— Нам надо интенсифицировать работу как по европейским законам, так и по международным соглашениям.

— Давайте поговорим о России, которая присоединилась к ВТО и получила претензии со стороны ЕС относительно утилизационного сбора.

— ЕС активно поддерживал вступление России в ВТО, участвовал в переговорах по облегчению условий, и мы очень рады, что Россия вступила в организацию. Это облегчает сотрудничество между Россией и ЕС, но, конечно, есть и вопросы, например по утилизационному сбору на экспортируемые из Европы автомобили или по экспортным пошлинам на древесину. Для разрешения сложных вопросов важно, чтобы Россия исполняла взятые на себя обязательства. Мы выступаем за расширение сотрудничества с Россией, его частью должно стать и свободное передвижение людей, т. е. облегчение визового режима и, в один прекрасный день, отмена виз. Это наши цели, и мы должны к ним идти, конечно, после выполнения всех требований на этом пути.

— Одно из требований России в части облегчения визового режима — расширить его на обладателей служебных паспортов. Вы к этому готовы?

— По этому вопросу переговоры продолжаются, их ведут мои коллеги. Но я считаю очень важным, чтобы мы облегчали передвижение для обычных граждан. Свобода передвижения помогает наводить культурные и экономические мосты, сближает Россию и ЕС.

— Россия и ЕС пока не договорились по новому базовому соглашению. Что происходит на этом направлении?

— Истекшее в 2007 г. соглашение автоматически продлевается. Но наша цель, конечно, выработка нового документа, мы работаем над этим.

Биография

Родился в 1962 г. в Миккели, Финляндия. В 1996 г. получил докторскую степень Оксфордского университета.
1991 — избран в парламент Финляндии
1995 — член Европейского парламента
2003 — стал советником по экономике премьер-министра Финляндии
2004 — утвержден на шесть лет комиссаром по вопросам расширения Европейского союза
2010 — назначен комиссаром по экономической и монетарной политике
2011 — назначен заместителем председателя Европейской комиссии.

Сколько надо Кипру

На рекапитализацию кипрских банков требуется 10 млрд евро, основная часть должна пойти на спасение Bank of Cyprus и Cyprus Popular Bank, которые оказались на грани краха из-за инвестиций в Греции.

Правительство ведет переговоры о предоставлении 17 млрд евро помощи с Евросоюзом и МВФ. Однако кредиторы считают, что в кипрских банках могут храниться значительные денежные средства сомнительного происхождения, и на помощь не спешат. «Как насчет русских и их подставных компаний, отмывающих деньги через ваши банки? Им мы тоже дадим деньги наших налогоплательщиков?» — такой вопрос на встрече с представителям Кипра в декабре прошлого года задала австрийский министр финансов Мария Фектер. Использована информация FT

Угроза отделения

Преодолев угрозу распада еврозоны, ЕС столкнулся с угрозой отделения Великобритании. В январе британский премьер-министр Дэвид Кэмерон объявил, что референдум по вопросу о членстве страны в союзе может быть проведен между 2015 и 2018 г.: «Разумеется, Великобритания может идти своей дорогой, [развиваться] вне Евросоюза, если мы это выберем Но вопрос, который мы должны задать самим себе: действительно ли это самое лучшее будущее для нашей страны?» Кэмерон, следует из его речи, выступает за сохранение членства Великобритании, но при условии переформатирования участия в союзе. Олли Рен считает наилучшим для Лондона сохранение членства в ЕС: «Что касается отношений ЕС и Британии, я думаю, что базово они получают только выгоду от свободного рынка, от принимаемых решений в ЕС, через другие формы социального и экономического сотрудничества. Если бы у меня был британский паспорт, я бы сказал, что гораздо лучше быть на поле игроком, чем сидеть на скамейке».

По данным опросов YouGov, число британцев — сторонников отделения сокращается, но они пока в большинстве: в феврале этого года 41% британцев проголосовал бы на референдуме за выход, 38% — за сохранение в ЕС. В феврале 2012 г. выход поддерживали 48%.

Интервью взяли Полина ХИМШИАШВИЛИ, Екатерина КРАВЧЕНКО